сенату с особым посланием, в котором предлагал, в случае взятия его в  плен,

"не почитать его царем и  государем";  "но  если  я  погибну,  и  вы  верные

известия получите о моей смерти, то выберите между собой достойнейшего мне в

наследники".  Именно  это  апокрифическое  письмо  предполагал  использовать

Пушкин и в задуманной им в 1835  г.  повести  "Сын  казненного  стрельца..."

(<см. т.5. - В.Л.>.

     Это спасло нас от  чудовищного  феодализма.  -  Нет  никаких  оснований

толковать эти строки как отрицание феодальных отношений в Киевской Руси и их

пережитков в  Московском  государстве.  В  данном  контексте,  как  замечает

академик Б. Д. Греков в статье "Исторические воззрения Пушкина", поэт имел в

виду  не  феодализм  вообще,  а  неудавшуюся   попытку   русской   поместной

аристократии захватить в свои руки государственную власть перед  вступлением

на престол Анны  Иоанновны.  Тогда,  по  мнению  Пушкина,  и  получилось  бы

восстановление   феодализма,    причем    феодализма    гипертрофированного,

"чудовищного" ("Исторические записки", т. 1, 1937, стр. 12).

     Униженная Швеция и уничтоженная Польша - вот великие права Екатерины на

благодарность русского народа. - В этих суждениях Пушкин  был  очень  близок

многим  из  декабристов.  Особенно  существенны  для  правильного  понимания

позиции Пушкина исторические мотивировки положительного отношения к  внешней

политике  Екатерины  II,  в  частности  и  к   уничтожению   государственной

самостоятельности Польши, в рукописном  трактате  Н.  И.  Тургенева  "Теория

политики", датируемом январем 1820 г. ("Дневники и письма Н. И.  Тургенева",

П.  1921,  стр.  396-397).  Своего  положительного  отношения  к  дипломатии

Екатерины II Пушкин не изменил и под конец своей жизни (см. его высказывания

в статье о "Сочинениях Георгия Кониского", т. 6, а также письмо его к П.  Я.

Чаадаеву от 19 октября 1836 г. (т. 10).

     Об обезьяне графа Зубова, о кофейнике князя  Кутузова.  -  В  автографе

Пушкина второе из этих имен обозначено только инициалами  ("К.  К.").  Зубов

Платон Александрович (1767-1822) - последний фаворит Екатерины II. Перед его

обезьяной   пресмыкались   петербургские   вельможи   (Д.    Б.    Мертваго,

Автобиографические записки, М. 1867, стр. 80). М. И. Кутузов,  возвратясь  в

1794 г. из Константинополя, где он был чрезвычайным  и  полномочным  русским

послом, вынужден был, в ожидании нового назначения,  исполнять  все  прихоти

временщика. По рассказу Ф. В. Растопчина, он "приходит к Зубову  за  час  до

его пробуждения готовить ему кофе (имел притязание особенно  искусно  варить

его) и при множестве посетителей наливает его в чашку  и  несет  бесстыдному

фавориту, лежащему в постели" ("Русская старина", 1876, Э 11, стр.