набросков истории Украины с  русским  ее  планом  подтверждается  их  тесной

тематической и композиционной связью. На первый же вопрос, который  ставится

в плане ("Что  ныне  называется  Малороссией?"),  Пушкин  отвечает  в  своем

французском наброске ("Sous le nom d'Ukraïne ou de  Petite-Russie  1'on

entend" и пр.).

     Периодизация  истории  Украины,  предлагаемая  в  схеме   Пушкина,   не

оставляет никаких сомнений в том, что он  опирался  на  рукописную  "Историю

Руссов", а не на "Историю  государства  Российского"  Н.  М.  Карамзина  или

"Историю Малой России" Д. Н.  Бантыша-Каменского.  Оба  эти  предшественника

Пушкина, отрицая возможность завоевания Гедимином Киева и Северских городов,

относили Литовское владычество к более позднему времени. Пушкин же  принимал

точку зрения  автора  "Истории  Руссов",  описывавшего  "приход  Гедимина  в

пределы Малороссийские"  еще  в  1320  г.  Для  Бантыша-Каменского  гетманат

Сагайдачного, "обнажившего в 1618 г.  меч  свой  против  соотечественников",

отнюдь не является вехой  истории  Украины.  Пушкин  же,  вслед  за  автором

"Истории Руссов", целый исторический период  именует:  "От  Сагайдачного  до

Хмельницкого".

     Чем, однако, мотивируется  возвращение  Пушкина  в  1831  г.  к  планам

"Истории Украины" и к материалам "Истории  Руссов",  да  к  тому  же  еще  в

набросках, писанных на французском, а не на русском языке? Ответ может  быть

только  предположительным.  Именно  летом  1831  г.,  в   разгар   польского

восстания,  когда  началась  компания  французской  и   английской   прессы,

требовавшей   вооруженного   вмешательства   западноевропейских   держав   в

русско-польскую войну, Пушкин создает такие произведения,  как  "Бородинская

годовщина" и "Клеветникам России". В середине июля 1831 г. Пушкин обращается

с известным письмом к шефу жандармов Бенкендорфу (подлинным адресатом  этого

письма  был,  конечно,  Николай  I),  в  котором  развивает   широкий   план

организации  силами  русской  литературной  общественности   контрудара   по

западноевропейским "клеветникам, врагам России".

     В числе  публикаций,  задуманных  Пушкиным  для  отражения  нападок  на

Россию, должны были занять место и материалы,  характеризующие  историческую

несостоятельность притязаний польских националистов на Украину. Ведь  именно

об этом речь шла и в "Бородинской годовщине":

     Куда отдвинем строй твердынь?

     За Буг, до Ворсклы, до Лимана?

     За кем останется Волынь?

     За кем - наследие Богдана?

     Разумеется, борьбу с агрессивной зарубежной печатью рациональнее  всего

было бы вести не на русском,  а  на  наиболее  распространенном  в  Западной

Европе французском языке, чем и объясняется французский текст очерка истории

Украины, над которым работал Пушкин.