увидели   его   и   успели   сделать   свои    распоряжения.    Валленштерн,

долженствовавший  занять  высоты  у  дороги  из   Берды   в   Каргале,   был

предупрежден. Корф был встречен сильным  пушечным  огнем;  толпы  мятежников

начали заезжать в тыл обеим колоннам. Казаки, оставленные в резерве,  бежали

от них и, прискакав к колонне Валленштерна, произвели общий  беспорядок.  Он

очутился между трех огней; солдаты его бежали;  Валленштерн  отступил;  Корф

ему последовал; Наумов, сначала действовавший довольно удачно, страшась быть

отрезанным, кинулся за ними.  Все  войско  бежало  в  беспорядке  до  самого

Оренбурга, потеряв до четырехсот убитыми  и  ранеными  и  оставя  пятнадцать

орудий в руках разбойников. После сей неудачи Рейнсдорп уже  не  осмеливался

действовать наступательно и под защитою стен и  пушек  стал  ожидать  своего

освобождения.

     Бибиков  прибыл  в  Казань  25  декабря.  В  городе  не  нашел  он   ни

губернатора, ни главных чиновников. Большая часть дворян и купцов  бежала  в

губернии еще безопасные. Брант был в Козьмодемьянске. Приезд Бибикова оживил

унывший город; выехавшие жители стали  возвращаться.  1  января  1774  года,

после  молебствия  и  слова,  говоренного  казанским  архиереем  Вениамином,

Бибиков собрал у себя дворянство и произнес умную и сильную речь, в которой,

изобразив настоящее бедствие и попечения правительства о  пресечении  оного,

обратился к сословию, которое  вместе  с  правительством  обречено  было  на

гибель крамолою, и требовал содействия от его усердия к отечеству и верности

к престолу.  Речь  сия  произвела  глубокое  впечатление.  Собрание  тут  же

положило на свой счет составить и вооружить конное войско, поставя с двухсот

душ одного рекрута. Генерал-майор Ларионов, родственник Бибикова, был избран

в  начальники  легиона.  Дворянство  симбирское,  свияжское   и   пензенское

последовало сему примеру: были составлены еще два конных отряда  и  поручены

начальству майоров  Гладкова  и  Чемесова  и  капитана  Матюнина.  Казанский

магистрат также вооружил на свое иждивение один эскадрон гусар.

     Императрица  изъявила  казанскому  дворянству  монаршее   благоволение,

милость и  покровительство  и  в  особом  письме  к  Бибикову,  именуя  себя

казанской помещицей, вызывалась принять  участие  в  мерах,  предпринимаемых

общими силами. Дворянский предводитель Макаров  отвечал  императрице  речью,

сочиненной  гвардии  подпоручиком   Державиным,   находившимся   тогда   при

главнокомандующем 5.

     Бибиков,  стараясь  ободрить  окружавших  его  жителей  и  подчиненных,

казался равнодушным и веселым; но беспокойство, досада и нетерпение  терзали

его. В письмах к графу Чернышеву, Фонвизину и своим  родственникам  он  живо

изображает затруднительность своего положения.