возобновления своей конницы и для заготовления припасов.  Прочие  начальники

наскоро сделали некоторые военные распоряжения, ибо,  несмотря  на  разбитие

Пугачева, знали уже,  сколь  был  опасен  сей  предприимчивый  и  деятельный

мятежник. Его движения  были  столь  быстры  и  непредвидимы,  что  не  было

средства  его  преследовать;  к  тому  же  конница  была  слишком  изнурена.

Старались  перехватить  ему  дорогу;  но  войска,  рассеянные   на   великом

пространстве, не могли всюду  поспевать  и  делать  скорые  обороты.  Должно

сказать и то, что редкий из тогдашних начальников был в состоянии управиться

с Пугачевым или с менее известными его сообщниками.

ПРИМЕЧАНИЯ К ГЛАВЕ СЕДЬМОЙ

     1 В сентенции сказано  было,  что  Пугачев  ворвался  в  город  изменою

суконщиков. Следствие доказало, что суконщики  не  изменили;  напротив,  они

последние бросили оружие и уступили превосходной силе.

     2 Впоследствии Вениамин был оклеветан одним из мятежников (Аристовым) и

несколько  времени  находился  в  немилости.  Императрица,  убедясь  в   его

невинности, вознаградила его  саном  митрополитским  и  прислала  ему  белый

клобук при следующем письме:

     "Преосвященнейший митрополит,

     Вениамин Казанский!

     По приезде моем, первым попечением было  для  меня  рассматривать  дела

бездельника Аристова;  и  узнала  я,  к  крайнему  удовольствию  моему,  что

невинность вашего преосвященства совершенно  открылась.  Покройте  почтенную

главу вашу сим отличным знаком чести; да будет оный для  всякого  всегдашним

напоминанием  торжествующей  добродетели  вашей;  позабудьте  прискорбие   и

печаль, кои вас уязвляли; припишите сие  судьбе  божией,  благоволившей  вас

прославить по несчастных и смутных обстоятельствах тамошнего края; принесите

молитвы господу богу; а я с отменным доброжелательством есмь

     Екатерина".

     Ответ Вениамина, митрополита Казанского.

     "Всемилостивейшая государыня!

     Милость и суд беспримерные вашего императорского величества, кои на мне

соизволили удивить пред целым светом, воскресили меня от  гроба,  возвратили

жизнь, которую я от младых ногтей посвятил на службу по бозе в непоколебимой

верности вашему монаршему престолу и отечественной пользе, сколько  от  меня

зависит; а продолжалась она пятьдесят три года; но которую клевета, наглость

и злоба против совести и  человечества  исторгнуть  покушались.  Неоцененным

монарших ваших щедрот залогом, который  с  несказанным  чувствованием  моего

сердца сподобихся прияти на главу мою,  покрыся,  и  отъяся  поношение  мое,

поношение мое в  человецех.  Что  ж  воздам  тебе,  правосуднейшая  в  свете

монархиня, толико попечительному о спасении моем господеви?  Истощение  всей

дарованной мне вашим высоко-монаршим великодушием жизни в возблагодарение не

довлеет; разве до последнего моего издыхания вышнего молить не престану день

и нощь, да сохранит дражайшую жизнь вашу  за  толь  сердобольное  сохранение

моей до позднейших человеку возможных лет:  да  ниспошлет  с  высоты  святыя

своея на венценосную главу вашу вся благословения, коим  древле  благословен

был Соломон.