Правительство, однажды им обманутое, худо верило ему, однако вошло с  ним  в

сношение 4. Пугачев бежал;  но  бегство  его  казалось  нашествием.  Никогда

успехи его не были ужаснее, никогда мятеж не свирепствовал  с  такою  силою.

Возмущение переходило от одной деревни к другой, от провинции  к  провинции.

Довольно было появления  двух  или  трех  злодеев,  чтоб  взбунтовать  целые

области. Составлялись отдельные шайки грабителей  и  бунтовщиков:  и  каждая

имела у себя своего Пугачева...

     Сии горестные известия сделали  в  Петербурге  глубокое  впечатление  и

омрачили радость, произведенную  окончанием  Турецкой  войны  и  заключением

славного Кучук-Кайнарджиского мира. Императрица, недовольная медлительностью

князя Щербатова, еще в начале июля решилась отозвать его и поручить  главное

начальство над  войском  князю  Голицыну.  Курьер,  ехавший  с  сим  указом,

остановлен был в Нижнем-Новагороде по причине небезопасности  дороги.  Когда

же государыня узнала о взятии Казани и о перенесении бунта за  Волгу,  тогда

она уже думала сама ехать в край, где усиливалось бедствие  и  опасность,  и

лично  предводительствовать  войском.  Граф  Никита  Иванович  Панин   успел

уговорить ее оставить сие намерение. Императрица не знала, кому предоставить

спасение отечества. В сие время вельможа,  удаленный  от  двора  и,  подобно

Бибикову, бывший в немилости, граф  Петр  Иванович  Панин  5,  сам  вызвался

принять на себя подвиг, не довершенный  его  предшественником.  Екатерина  с

признательностию увидела усердие  благородного  своего  подданного,  и  граф

Панин, в то время как, вооружив своих крестьян и  дворовых,  готовился  идти

навстречу Пугачеву,  получил  в  своей  деревне  повеление  принять  главное

начальство над губерниями, где свирепствовал мятеж,  и  над  войсками,  туда

посланными. Таким образом, покоритель Бендер пошел войною  противу  простого

казака,  четыре  года  тому  назад  безвестно  служившего  в  рядах  войска,

вверенного его начальству.

     20 июля Пугачев под Курмышем переправился вплавь через Суру. Дворяне  и

чиновники бежали. Чернь встретила его на берегу  с  образами  и  хлебом.  Ей

прочтен  возмутительный  манифест.  Инвалидная  команда  приведена  была   к

Пугачеву.  Майор  Юрлов,  начальник  оной,  и  унтер-офицер,  коего  имя,  к

сожалению, не сохранилось, одни не захотели присягнуть и  в  глаза  обличали

самозванца. Их повесили и мертвых били нагайками. Вдова Юрлова спасена  была

ее дворовыми людьми. Пугачев велел раздать чувашам  казенное  вино;  повесил

несколько дворян, приведенных к нему крестьянами их,  и  пошел  к  Ядринску,

оставя город под начальством четырех яицких казаков и дав им в  распоряжение

шестьдесят приставших к нему холопьев. Он оставил за собою малую  шайку  для

задержания графа Меллина. Михельсон, шедший к  Арзамасу,  отрядил  Харина  к

Ядринску, куда спешил и граф Меллин.