Алатырю; но, прикрывая свое движение, послал к  Ядринску  шайку,  которая  и

была отбита воеводою и жителями, а после сего встречена  графом  Меллиным  и

совсем рассеяна. Меллин поспешил к Алатырю; мимоходом освободил Курмыш,  где

повесил нескольких мятежников,  а  казака,  назвавшегося  воеводою,  взял  с

собою, как  языка.  Офицеры  инвалидной  команды,  присягнувшие  самозванцу,

оправдывались тем, что присяга дана была ими не от искреннего сердца, но для

наблюдения интереса ее императорского величества. "А что мы,  -  писали  они

Ступишину, - перед  богом  и  всемилостивейшею  государынею  нашей  нарушили

присягу и тому злодею присягали, в том приносим наше христианское покаяние и

слезно просим отпущения сего нашего невольного греха, ибо не иное нас к сему

привело, как смертный  страх".  Двадцать  человек  подписали  сие  постыдное

извинение.

     Пугачев стремился с необыкновенною быстротою, отряжая  во  все  стороны

свои шайки.  Не  знали,  в  которой  находился  он  сам.  Настичь  его  было

невозможно: он скакал  проселочными  дорогами,  забирая  свежих  лошадей,  и

оставлял за собою возмутителей, которые в числе двух, трех и не  более  пяти

разъезжали безопасно по селениям и городам, набирая всюду новые шайки.  Трое

из них явились в окрестностях Нижнего-Новагорода; крестьяне Демидова связали

их и представили Ступишину. Он велел их повесить на барках и пустить вниз по

Волге, мимо бунтующих берегов.

     27 июля Пугачев вошел в Саранск.  Он  был  встречен  не  только  черным

народом, но духовенством и купечеством... Триста человек дворян всякого пола

и возраста были им тут повешены; крестьяне и дворовые люди стекались к  нему

толпами. Он выступил из города 30-го. На другой день Меллин вошел в Саранск,

взял под караул прапорщика Шахмаметева, посаженного в воеводы от самозванца,

также и других важных изменников духовного и дворянского  звания,  а  черных

людей велел высечь плетьми под виселицею.

     Михельсон из Арзамаса устремился  за  Пугачевым.  Муфель  из  Симбирска

спешил ему же навстречу, Меллин шел по его пятам. Таким образом  три  отряда

окружали Пугачева. Князь Щербатов с нетерпением  ожидал  прибытия  войск  из

Башкирии, дабы отправить  подкрепление  действующим  отрядам,  и  сам  хотел

спешить за ними; но, получа указ от 8 июля, сдал начальство князю Голицыну и

отправился в Петербург.

     Между тем Пугачев приближился к Пензе. Воевода  Всеволожский  несколько

времени держал чернь в повиновении и дал время  дворянам  спастись.  Пугачев

явился перед городом. Жители вышли к нему навстречу с  иконами  и  хлебом  и

пали пред ним на колени. Пугачев въехал в Пензу.  Всеволожский,  оставленный

городским войском, заперся в своем доме с двенадцатью  дворянами  и  решился

защищаться. Дом был зажжен; храбрый Всеволожский погиб со своими товарищами;

казенные и  дворянские  дома  были  ограблены.  Пугачев  посадил  в  воеводы

господского мужика и пошел к Саратову.