его целые тридцать верст, принужден  был  остановиться.  Пугачев  ночевал  в

лесу. Его семейство было при нем. Между его товарищами находились два  новые

лица: один из них был молодой Пулавский, родной брат славного конфедерата 1.

Он находился в Казани военнопленным и из ненависти к России присоединился  к

шайке Пугачева.  Другой  был  пастор  реформатского  исповедания.  Во  время

казанского пожара он был приведен к Пугачеву; самозванец узнал его; некогда,

ходя в цепях по городским улицам, Пугачев получал от него милостыню.  Бедный

пастор ожидал смерти. Пугачев принял его ласково и пожаловал  в  полковники.

Пастор-полковник посажен был верхом на  башкирскую  лошадь.  Он  сопровождал

бегство Пугачева и несколько дней уже спустя отстал от него и возвратился  в

Казань 2.

     Пугачев два дня бродил то в одну, то в другую  сторону,  обманывая  тем

высланную погоню. Сволочь его, рассыпавшись,  производила  обычные  грабежи.

Белобородов пойман был в окрестностях Казани, высечен кнутом, потом  отвезен

в Москву  и  казнен  смертию.  Несколько  сотен  беглецов  присоединились  к

Пугачеву. 18 июля он вдруг устремился к Волге, на Кокшайский  перевоз,  и  в

числе пятисот человек лучшего своего войска переправился на другую сторону.

     Переправа Пугачева произвела общее смятение. Вся западная сторона Волги

восстала  и  передалась  самозванцу.  Господские  крестьяне   взбунтовались;

иноверцы и новокрещеные стали убивать русских священников. Воеводы бежали из

городов, дворяне из поместий; чернь ловила тех и других и отовсюду приводила

к Пугачеву. Пугачев объявил народу вольность, истребление дворянского  рода,

отпущение повинностей и безденежную раздачу соли 3. Он  пошел  на  Цивильск,

ограбил город, повесил воеводу и, разделив шайку свою на две  части,  послал

одну по Нижегородской дороге, а другую по Алатырской и пресек таким  образом

сообщение  Нижнего  с  Казанью.  Нижегородский  губернатор,  генерал-поручик

Ступишин, писал к князю Волконскому, что участь Казани ожидает  и  Нижний  и

что он не отвечает  и  за  Москву.  Все  отряды,  находившиеся  в  губерниях

Казанской и  Оренбургской,  пришли  в  движение  и  устремлены  были  против

Пугачева. Щербатов из Бугульмы, а князь Голицын из Мензелинска  поспешили  в

Казань; Меллин переправился через Волгу и  19  июля  выступил  из  Свияжска;

Мансуров из Яицкого городка двинулся к Сызрани; Муфель  пошел  к  Симбирску;

Михельсон из Чебоксаров устремился к Арзамасу, дабы пресечь Пугачеву  дорогу

к Москве...

     Но Пугачев не имел уже намерения идти  на  старую  столицу.  Окруженный

отовсюду войсками правительства, не доверяя своим сообщникам, он уже думал о

своем спасении; цель его была: пробраться за Кубань или  в  Персию.  Главные

бунтовщики предвидели конец затеянному ими делу и уже торговались  о  голове

своего предводителя! Перфильев, от имени всех виновных казаков, послал тайно

в  Петербург  одного  поверенного  с  предложением  о   выдаче   самозванца.

Правительство, однажды им обманутое, худо верило ему, однако вошло с  ним  в

сношение 4.