После поражения тихо зажил Чернигов. Кое-как перетерпели долгую морозную и ветреную зиму, настала сырая и холодная весна. Пришедшая большая вода затопила не только луга, но и многие пашни. Дороги превратились в кашу - ни проехать, ни пройти. Люди затягивали пояса и с тревогой ждали, когда спадёт вода. Из-за половодья пришлось отложить даже самый сев. Когда же вода начала входить в берега - чуть ли не на две седмицы позже обычного, - стало ясно, что озимые вымокли почти везде, а значит, хлеба будет мало.

    В такую пору взбунтовался у старого Изяслава Давидича сыновец Святослав Владимирич. Отрок давно уже просился на настоящую охоту - ему хотелось самолично поразить копьём или стрелой тура. Изяслав отговаривал сыновца:

    - Да ты погляди, куда теперь ехать? Дороги развезло! В такую пору только тати шатучие по лесам бродят!

    - Звери не тати, а тоже бродят, - возражал Святослав.

    - У зверей своего дома нет, а человек дом имеет.

    - Я тоже человек, - насупливался отрок.

    - Знамо дело…

    - А дома своего у меня нет как нет!

    - Это что такое? - Изяслав был изумлён. - Почему это нет у тебя своего дома?

    - А потому, что живу в твоём Березове, а в мой удел ты меня не пущаешь. Может, потому, что нет моего удела?

    - Святославе, - Изяслав погладил отрока по голове, - не пускаю я тебя в твои земли потому, что мал ты еси и молод сущ. Рано тебе княжить. Вот подрастёшь…

    - Юрий Суздальский отцом своим был восьми лет от роду на княжение ставлен, а мне уж двенадцать! - запальчиво крикнул Святослав. - Вон, Святослав Всеволодич тоже супротив стрыя своего восстал, затребовав себе удела в земле отца своего! Так и мне надлежит!

    Про Святослава, старшего сына Всеволода Ольжича, который семнадцатилетним юношей участвовал в последнем бою Ольжичей за Киев и был захвачен в плен, Изяслав знал. Тот, потеряв полученные от Изяслава Мстиславича города и недовольный теми уделами, что выделил ему Юрий Долгорукий, вокняжившись в Киеве, свалил досаду на своего стрыя Святослава Ольжича. Дескать, он мог бы и похлопотать за сыновца! Посему, не обращая внимания на распутицу, стал собирать войска.

    - Да ты что? На меня войной пойдёшь? - изумился Изяслав.

    - А коли надо, то и пойду! - воскликнул Святослав.

    - Вот я тебя накажу хворостиной отстегать, тогда узнаешь! - рассердился Изяслав Давидич. - Молоко на губах не обсохло, а туда же!

    - Ничего, стрый-батюшка! Тебе скоро в домовину ложиться - тогда я всё припомню! - юный Святослав выскочил вон.

    В начале лета, когда подсохли дороги и всё кругом зазеленело, пришёл от Юрия Долгорукого гонец из Киева - звал великий князь черниговских соседей к Зарубу, на снем с половецкими ханами. После ожидался приезд долгожданного нового митрополита взамен изгнанного на Волынь Климента Смолятича.

    Мир половцам был дан - к Зарубу приехали половцы, связанные кровным родством со Святославом Ольжичем, с самим Изяславом Давидичем по его первой, покойной, жене и с Юрием Долгоруким, который в своё время тоже был женат на половчанке. Получив в дар кольчуги и шеломы русской работы, украшения для жён и дочерей и драгоценные северные меха и отдарив князей породистыми конями и пардусами, ханы ещё раз подтвердили мир и отъехали восвояси.