Лишь по пути назад Изяславу Давидичу стало известно, что юный Святослав, пользуясь отсутствием стрыя в Чернигове, тайно бежал из Берёзова, пробрался в верховья Десны, во Вжищ и захватил сгоряча несколько городов - они сами открыли ему ворота, потому как княжич! Потом остыл, понял, что сгоряча натворил, и, боясь стрыя, послал боярина к князю Ростиславу Мстиславичу Смоленскому, отдаваясь под его покровительство. Более того, - к нему вскоре примкнул и другой Святослав - Всеволодич, до сих пор ходивший под рукой Новгород-Северского князя. Примкнул недовольный своим уделом и требуя себе Подесенье.

    Это уже было опасно. Святослав Ольжич задержался в Киеве встречать нового митрополита и ничего ещё не знал о том, что творится дома. И поэтому, едва отправив гонца в Киев для двухродного брата, Изяслав Давидич стал готовиться к походу. Тяжко ему было выступать против родного сыновца, коего воспитывал как своего преемника, да делать нечего. Ростислав Мстиславич хоть и стар, но ещё силён.

    Полки выступили вверх по реке Снови во второй половине лета. Шли к городу Ропеска, куда должны были прийти в условленный день дружины Святослава Ольжича. Двухродные братья-князья встретились и пошли дальше, направляясь прямиком на Дебрянск и Вжищ. Но на полпути, у Синего Моста, встретили разъезды князя Святослава Всеволодича. Тот был слегка растерян - не ожидал, что стрый пойдёт на него войной, а на Юрия Долгорукого надежды у него не было. Новый Киевский князь занялся своими делами, ясно дав понять, что усобицы Черниговщины - её личное дело. Поэтому Всеволодич лишь делал вид, что обижен, и хотел лишь одного - чтобы стрый Святослав принял его как равного князя и перестал считать несмышлёным отроком.

    От отца Всеволода Святослав унаследовал честолюбие - первородство ещё не даёт права быть первым во всём. Главное - твоя сила, уверенность и решительность. Он был старшим сыном старшего сына из племени Ольжичей и рано или поздно должен был возглавить род. А как он заставит себя слушаться, если уже сейчас с ним никто не считается?

    Сыновец встретился со стрыями там же, у Стародуба, которым владел ещё со времён первого княжения в Киеве Юрия Долгорукого. Не найдя союзников, предпочёл смириться. Святослав Ольжич, поражённый сходством юноши с его покойным отцом, даже всплакнул и легко согласился со всеми словами сыновца. Отныне Новгород-Северской землёй и Стародубом владели два князя поровну.

    От стен Стародуба послали гонцов к Святославу Владимиричу. Долго ждали ответа, наконец он пришёл. Через одного из своих бояр отрок просил оставить ему Вжищ для княжения и утвердить за ним всё Подесенье - от Воробейны до Корачева. Вдохновлённый примером Ольжичей, Изяслав Давидич согласился с сыновцем, после чего полки возвратились восвояси.

    Юрий Долгорукий мог бы помочь Святославу Всеволодичу, но сам в те поры был занят. В разгар лета пришла весть - на Владимир-Волынский напал внезапно Мстислав Изяславич, старший сын покойника Изяслава. Во Владимире тогда княжил Владимир Мстиславич, прозванный Мачешичем, потому как мать его приходилась остальным Мстиславичам неродной. Жил он там тихо-мирно, забыв, что Волынь была завещана потомкам Изяслава ещё во времена его отца Мстислава Великого. Мстислав Изяславич изгнал стрыя Владимира в Венгрию, захватив его мать и молодую жену, и сел сам на стол отца.

    Прослышав об этом, Юрий Долгорукий стал собираться в поход. Старшие сыновья - Василько, Андрей, Глеб - были рядом. Стоит их кликнуть - все придут со своими полками. Правда, Глеб в Переяславле, сторожит Русь от половцев, но зато на полпути к Волыни Туров, где сидит сын Борис. Сам Борис от природы нрава был тихого, болезненный. Он и сейчас, услышав о начале похода, сказался хворым и послал вместо себя дружину под водительством воеводы Туровского.