На плечи набросили тёплый плащ, на голову нахлобучили шапку, поднесли и сапоги. Иван мигом смекнул, откуда вещи - рядом валялся труп боярина Андрея, раздетый до исподнего. Остальных его ратников заканчивали обдирать, забирая всё, что могло пригодиться. Потом тела деловито, за руки-ноги, потащили к воде и побросали в Десну.

    Кутаясь в плащ, Иван стоял перед высоким, широким в кости витязем с полуседой бородой. Это он только что рубил на нём цепь.

    - Кто вы? Что за люди?

    - Имя мне Константин Димитриевич, боярин князя Изяслава Давидича Черниговского, - ответил тот. - Послал нас князь Изяслав, дабы тебя, Иван Берладник, от смерти спасти и у врага отбить.

    - Значит, я свободен? - Иван неверяще оглянулся по сторонам.

    - Свободен, княже, - ответил кто-то знакомым голосом. Берладник глянул - среди ратников боярина Константина встретилось два-три знакомых лица. Богатырь Мошка, бывший холоп Михаила, Бессон… Но Ивану хотелось более всего увидеть ещё одного человека.

    И увидел. И радость освобождения померкла. Ибо Мирон, раненный в грудь, испускал последний вздох. Кровь заливала его исподнюю рубаху - как многие, он шёл в бой, сняв доспех, - но рука ещё сжимала окровавленный меч.

    Мутные глаза нашли Ивана, склонившегося над старым другом. Он ещё сумел шевельнуть губами, ещё донёсся еле слышный шёпот: «Моим… Жене и сынам… поклон в Звенигород…» - но на большее сил уже не хватило.

    Сжимая холодеющую руку старого друга, Иван стоял на коленях над его телом. А вокруг молча сгрудились вперемешку берладники и черниговцы.

    В незапамятные времена встал на берегу Десны город Чернигов. За древность спорил ещё с самим Киевом, и не случайно многие черниговские князья вынашивали честолюбивые планы стать когда-нибудь князьями киевскими. Иным это удавалось, иные погибали.

    Над рекой поднимались, окружённые посадами, крепостные стены, за которыми теснились белокаменные хоромы бояр, воевод, тиунов, тысяцких, осменников, родовитых купцов и прочего богатого люда. Среди них золотом посверкивали купола соборов. Одни выстроил ещё Владимир Мономах, другие заложены были при сыне его давнего недруга, Всеволоде Ольжиче, третьи только стояли в лесах - властвовавшие сейчас в Чернигове князья Давидичи тоже хотели оставить свой след на земле. Первые каменные строения появились в Чернигове ещё двести годов назад, к ним успели привыкнуть, и лишь простой люд по старинке строился из дерева, да некоторые из бояр возводили верхние горницы из ровных брёвен дуба да сосны.

    По утрам над городом плыл колокольный перезвон - начинали колокола на звоннице Спасо-Преображенекого Собора, за ним подхватывался только-только достроенный Борисоглебский, а уж потом звон разносился и по окраинам. К тому времени уже поднимались ремесленники - кузнецы раздували горны в печах, горшечники и сукноделы спешили к своей незаконченной работе, а хозяйки - к печам, готовить еству или гнать со двора скотину. На богатых подворьях тоже суета начиналась рано - вскакивали холопы и спешили по делам, пока строгий боярский тиун не заметил лености и не наказал.

    Княжий двор ничем не отставал от прочих. Разве что сегодня суеты было больше - ночь-полночь приехали на двор и неслышно просочились в приоткрытые ворота две с малым сотни всадников. Они везли нескольких убитых и одного живого. Об этом живом было тотчас доложено князю Изяславу Давидичу и сейчас на рассвете для него готовили баню, а в поварне спешили с достойным обедом.

    Распростёртый на полоках, голый Иван лежал лицом вниз, а его с двух сторон охаживали вениками.