- Решено, - Изяслав Давидич хлопнул себя рукой по колену. - Даю тебе Вырь с пригородками.

    Ивану показалось, что у него замерло сердце. Он даже хватанул за грудь рукою, не смея поверить в это счастье. У него будет свой удел! Пусть невеликий, но свой! А там, как знать - авось улыбнётся счастье и станет он больше. Он уже не мальчишка и не отрок безусый. Помотало его по земле - пора и осесть.

    Изяслав Давидич завёл речь о том, чтобы Ивану у него служить. Не дослушав до конца речи Черниговского князя, Берладник согласился…

    Дома звали её Олешкой - за то, что карими с поволокой очами, осенёнными длинными ресницами, тонким станом и пугливым сторожким нравом напоминала молодую олениху. Выйдя замуж и став княгиней, Оленя была названа Еленой.

    Шесть лет прошло с тех пор, как ввели её, молодую девушку, почти девочку неполных шестнадцати лет, в княжий терем, под венец князю Изяславу Давидичу из семьи старых родовитых бояр. Род её славился ещё во времена Ярослава Мудрого - пращур был послом во время знаменитого посольства княгини Ольги и тогда уже считался мужем передним. Дедов старший брат был тот самый Пётр Ильич, который служил сперва Олегу Святославичу, потом его сыну Всеволоду, а закончил свои дни на службе у Святослава Ольжича. Олена - Елена была не первой княгиней, вышедшей из этого древнего рода - у Мстислава Храброго, брата Ярослава Мудрого, сказывал дед, жена была здешней. Сынка ему родила, Евстафия, да двух дочек, которые тоже пошли замуж за знатных людей. Старшая стала женой полоцкого тогдашнего князя Брячислава, а другую отдали в чужие страны, в землю Ляшскую.

    Было, чем гордиться Олене-Елене, да только жила она без радости. Когда снаряжали её ко двору княгиней, пела песни и хвалилась перед меньшими сёстрами и подружками, а когда взглянула на своего суженого, словно холодом обдало сердце. Изяслав Давидич был старше раза в три.

    Женат он был дважды. Первая жена была слаба здоровьем, но родила сынка Святослава. Однако мальчонка вскорости помер от морового поветрия. Следом за ним захворала княгиня, выкинув мёртвый плод.

    От болезни она оправилась не скоро и долгих шесть лет не было у княжьей четы детей. Наконец, родилась дочь Анастасия. Девочке не было и девяти лет, как княгиня умерла. Переступив порог княжьего терема, где ей надлежало быть госпожой и хозяйкой, Елена нашла там испуганную девчонку, похожую на её меньшую сестрицу. Кое-как сумела стать для неё не просто мачехой, но подружкой и наперстницей и полтора года назад проводила под венец.

    С тех пор Елене стало тоскливо в богатом черниговском тереме. Мужняя жена да княгиня - носа без спросу никуда не высунь. Только и можно, что по монастырям ездить - молить Богородицу, чтоб даровала наследника. Понести бы ей - и сразу развеялась бы тоска. Но то ли сама Елена была бесплодна, то ли Изяслав Давидич был уже стар, а только шесть лет уже была она княгиней, а оставалась бездетной.

    Сидя в своей светёлке, Елена вышивала полог для церкви. Низала крупным скатным жемчугом узор, прислушиваясь к напевному голосу бабки-сказительницы, что примостилась рядом на лавочке:

    Ударялся Волх о сыру землю, обратился Волх ясным соколом, отправлялся в земли сорочинские, подлетал к палатам белокаменным, к тем палатам княжеским, к самому Салтану Ставрульевичу. Присаживался у окошка косящатого, а и буйные ветры по насту тянут, князь с княгиней разговаривают. Говорила княгиня молода Елена Иоановна: «Ай, ты гой еси, славный сорочинский князь, могучий Салтан Ставрульевич, наряжаешься ты на Русь воевать, про то не знаешь, не ведаешь: а и в небе просветлел светлый месяц, а и в Киеве народился могуч хоробр, могуч хоробр Волх Всеславьевич, тебе Салтану супротивничек…»

    Былина текла дальше, мысли Елены вильнули в сторону - представилось ей, будто она и есть та самая Елена Иоанновна.