На Юрьев день нежданно-негаданно призвал его к себе в гости осменник Петрило. Юрий принял это как добрый знак - до сих пор лишь его доброхоты и сыны устраивали пиры и застолья. Раз к нему пошёл Киев, стало быть, чаша весов склонилась в его сторону.

    Осменник встречал своего князя на пороге добротных белокаменных палат. Князь Юрий с трудом сполз с коня. С ним был только Василько - Борис по слабости здоровья с некоторых пор не принимал участия в застольях, а Глеб отказался под благовидным предлогом. Кроме Петрилы, на крыльце князя встречали и бояре. Вперевалочку поднимаясь по ступеням, Юрий окинул собравшихся мутным взглядом:

    - Эге, сколь народа нагнал! Идут, вишь, к тебе… Он дышал с трудом. Сердце ходило в груди неровными толчками - усталость брала своё.

    - Так не столько ради меня, грешного, собрались сюда, - развёл руками Петрило, словно досадуя. - Тебя, знатного гостя, уважить и с именинами поздравить!

    - А… поздравить, - Юрий прищурился на бояр. - Иное дело…

    Пир начался обычно - со здравиц и прибауток чашников, которые не только разливали гостям вино, но и умели вовремя сказать весёлое или поучительное слово. Пили за князя Юрия, за его сынов и внуков, за Киев и киевское боярство, потом снова за князя.

    Глотнув в очередной раз вина, Юрий поморщился:

    - Эй, Петрило! А ты вор!

    - Окстись, княже, - осменник замахал руками так, что сбил со стола собственную чашу. - Господь видит - ничего лишнего не присвоил! Наговор все! Завидно моим врагам, что я тебе верен, вот и хотят…

    - Всё равно - вор, - отрезал Долгорукий. - Что за дрянь у тебя вино! Чем князя потчуешь? Не тем ли, что свиньям наливают?

    Чашник, прижимавший к груди кувшин с иноземным фряжским вином, испуганно отшатнулся. Сам Петрило даже за голову схватился:

    - Христом-Богом клянусь, княже, - вино то же, что и всем подаю! Хошь, у кого желаешь, отпей! Хоть из моей чаши, хоть…

    - Вот уж, - скривился Юрий. - Чтобы я, князь, как простой слуга, из чужих чаш опивки подлизывал? Не бывать тому! А ты, Петрило, ежели, правда, мне верный слуга, так почто не поднесёшь мне пива?

    - Так ведь, - у осменника забегали глаза, - так ведь прокислое оно…

    - Врёшь небось! Доброе пиво не киснет! Отвечай, как на духу - есть у тебя просяное пиво?

    Петрило покрылся холодным потом.

    - Вот те крест, княже…

    - Ежели есть, так вели нести его сюда!

    - Но…

    Переспорить князя не удалось. Сбиваясь с ног, чашник ринулся в кладовые, крича и торопясь. В тёмных переходах его догнал посланный Петрилой человек. Чашник знал его, потому не стал ни спорить, ни сопротивляться. Только быстро перекрестился…

    Петрило жадно глядел, как князь большими глотками пьёт принесённое пиво. Чашник был бледен, как смерть. Не допив, Юрий вдруг швырнул чашу об пол:

    - Дрянь у тебя пиво, Петрило!

    - Так ведь говорил я, - дрожащим голосом ответил осменник. - Прокислое…

    - Дрянь! - повторил Юрий. - И сам ты - дрянь и враг мне первый!… Думаешь, не ведаю я, как ты киян обираешь! Моих киян! Именем моим! Сам богатеешь, а мне, своему князю, доброго пива поднести не можешь! Вот прикажу тебя вздёрнуть над воротами, а на твоё место иного поставлю!

    - Опомнись, княже, - вскрикнул Петрило, всплёскивая руками.