- Опомнись, княже, - вскрикнул Петрило, всплёскивая руками. - Я ли не для тебя…

    Но Юрий уже не мог остановиться. Крича, что в доме врага он не останется больше ни часа, князь встал на нетвёрдые ноги и, покачиваясь, направился к дверям. Пьяный Василько попытался было последовать за отцом, но ноги отказались ему служить.

    Уже в седле, когда, пошатываясь, ехал он сам не ведая, куда, стало князю дурно. Всё плыло перед глазами, волнами подкатывала дурнота, а в чрево словно насыпали горячих угольев. «Дрянь у осменника пиво, - смутно думалось Юрию. - Так и отравить бы мог, пёсий сын… Ничо, вот я ужо до него доберусь! Не зря меня кличут Долгоруким - дотянусь и до него!»

    С этой мыслью Юрий Долгорукий поворотил коня к княжьим палатам. Неловко сполз на руки отрокам и провалился во тьму хмельного беспамятства уже на крыльце.

    Проспавшийся у Петрилы Василько воротился поутру в свой Рай, где велел было подать себе обед. Но только приступил к трапезе, угощая своих бояр и воевод, как прискакал человек из княжьих палат.

    - Опять тятеньке неймётся, - вздохнул Василько. Вылезать из-за накрытого стола было жаль, но, с другой стороны, нешто родной отец его не накормит?

    Однако, оказавшись в сенях белокаменных палат, Василько понял, что что-то произошло. Сомнения рассеял брат Глеб, вышедший навстречу:

    - Отцу худо… Вы вчера у Петрилы пировали?

    - У него.

    - Видать, отравили чем-то отца у осменника.

    - Осменник - изменник, - проворчал Василько. - Вздёрнуть его на воротах, как тятенька обещался…

    - Как отец скажет, так и будет! - возразил Глеб.

    Несколько дней ждали с тревогой, что вот-вот оправится Юрий. На второй день он было окреп, стал подниматься с постели, но стоило ему для поднятия духа глотнуть ещё чуть-чуть своего любимого просяного пива, как болезнь вернулась сызнова. Княжий лекарь пустил кровь, отпаивал каким-то настоем, пробовал сводить в баню, чтобы банным потением выгнать хворь. Но в бане у Юрия неожиданно пошла горлом кровь, посему решили оставить его в покое в надежде, что могучий князь пересилит немочь.

    Всю весну союзники - Мстислав Волынский, Ростислав Смоленский и Изяслав Черниговский - пересылались гонцами и наконец уговорились. Святослав Ольжич ответил наконец отказом выступить против Юрия Долгорукого, но его сыновец Святослав Всеволодич привёл свои полки. Ростислав Мстиславич отправил со смольянами старшего сына Романа. Смольяне и черниговцы должны были ударить с севера, в то время как Мстислав готовился выступить через Дорогобуж и Пересопницу, где отлёживался после раны Владимир Андреевич.

    Иван Берладник в эти дни не находил себе места. Тревожно-радостные предчувствия не давали ему покоя. Совсем скоро он снова войдёт в Киев. И войдёт не жалким пленником, закованным в цепи, а как приближенный нового великого князя. У него был Вырь с окрестными городками. А там недалеко и до возвращения стола в Звенигороде. Лишившись союзника, Ярослав Галицкий должен будет уступить ему отцово наследие.

    Изяслав Давидич полюбил Берладника. Летами он мог бы как раз быть ему отцом, поэтому и с горькой завистью смотрел на молодого Вырьского князя.

    Если бы судьба дала ему ещё одну дочь, не раздумывая, выдал бы за Ивана, чтобы всегда иметь его при себе.