|
Горько рыдала княгиня Ирина, голосила по-гречески и по-русски, кляла всех и вся и просила бояр найти отравителя, ибо была уверена, что её князю на пиру подлили яду. Но лекари только разводили руками - не травил никто Юрия Долгорукого, просто на шестьдесят седьмом году жизни не выдержало старое усталое тело. Так и пришлось греческой царевне уезжать из Киева, отправляясь в далёкий Суздаль, с малыми сыновьями Михалкой и Всеволодом под крыло к старшему пасынку Андрею, ещё не ведая, что вскорости проляжет её сынам дорога ещё дальше - прочь из Русской земли, в Византию. Пока же она ехала, утирая слёзы и пряча лицо за вдовьим покрывалом, а Киев бурлил и кипел - люди грабили дворы Юрия и его сына Василька, врывались в терема суздальских бояр и били суздальцев, случайно попавшихся им на пути. Город словно очищался, обновлялся, готовясь встретить нового князя, Изяслава Давидича.
Радостно принял черниговского князя Киев - от суздальцев, далёких и потому чужих, все успели настрадаться. Кроме того, последние два года, года правления Юрия, были неспокойными и голодными - каждое лето войны уносили людские жизни и всё больше пашен оставалось невспаханными. Приглашая черниговца, надеялись, что ближний сосед окажется миролюбивее суздальца, тем более что от Мономашичей и их потомков тут основательно устали. Хотелось перемен, да чтоб сытно елось и сладко пилось. А Изяслав Давидич, как нарочно, привёз с собой обозы с товарами - были тут бочки с вином и пивом, мешки с просом и житом, мёд и хмель, целые стада быков, баранов и свиней. Вступая в город, Изяслав задумал не более не менее как накормить его досыта. А что ещё нужно простому человеку, кроме сытого брюха? Очутившись в великокняжеских палатах, Изяслав первое время от радости не находил себе места. Мог ли он мечтать о таком? Отцу его, Давиду Святославичу, сие не удалось - в последний момент опередил его Мономах. Старшие братья умерли в ту пору, когда живы и в силе были Мономашичи. Даже неистовый Олег Святославич и молодой Ярослав Святославич - и тех обошла судьба. Двоим улыбнулась она кривой усмешкой - Всеволоду Ольжичу и его несчастному брату Игорю. А он стал третьим… Было, от чего закружиться голове. А пиры, праздники, поздравления бояр, заверения в дружбе, крестные целования… Жизнь превратилась в один большой праздник. Но после каждого праздника наступают будни. Для одних это привычный круговорот жизни, а других это пугает и застаёт врасплох. Нежданной и странной новостью стала для Изяслава весть из Чернигова. Отпировав на празднике, его двухродный брат Святослав Ольжич Новгород-Северский, который становился по лествичному праву старшим в роду, выехал с двором, дружиной, казной и товарами в Чернигов - старший город удела. Но там крепко сидел молодой Святослав Владимирич. Оставленный стрыем стеречь город, он затворил ворота и не пустил Ольжича на порог. Более того - вооружил дружину и горожан и приготовился к бою. Удивлённый Ольжич послал к Изяславу гонца, требуя своей доли в наследстве. Нелегко было новому Киевскому князю впрягаться в дела. Привык он, чтобы всё решалось само собой, а тут требовался догляд, мудрость и знание законов. Делать нечего - пришлось Изяславу садиться на коня и спешить в вотчину, опять мирить дядьёв с племянниками. Приход киевских ратей под стены Чернигова остановил начинавшиеся было бои. Собравшись вместе, князья поделили землю. Как старший, Святослав Ольжич вошёл в Чернигов, отдав Новгород-Северский сыновцу Святославу, сыну Всеволода Ольжича. Молодой князь был давно уже женат, муж, воин и отец двух малолетних сыновей - Мстислава и Владимира. Ему наследовать Чернигов после стрыя Святослава. Юному Владимиричу старшие определили в княжение Вжищ с пригородами - волость Подесенья, которую он отспорил себе два года назад. |
