- А каков он из себя? - слушатели не отставали.

    - Князь! Настоящий. А в делах и речах прост. В рубахе ходил, пиво пил, песни пел. Как все был. Человеком был… Эх, повидать бы его! Я бы к нему и хромым побежал. С ним берладникам была удача.

    - А вот ежели он князем станет, тогда что?

    - Тогда, - Улан мечтательно закатил глаза, - тогда всем будет вольготно жить. Он ведь тоже бояр не шибко любит. Он народ простой любит. К нему приди - он всегда тебя приветит, выслушает, а коли голоден - за стол с собой посадит…

    Может, Улан и врал, но так, что сам верил, и слушатели расходились с разинутыми ртами. А когда стяги берладников показались под стенами города, многие с волнением затаили дыхание - где там их князь, что пришёл спасти простой народ от засилья бояр и тиунов?

    Его углядели под стягом и скорее угадали распахнутыми сердцами, чем услышали крик Улана, который не утерпел и тоже приковылял на стену:

    - Вон он! Вон!

    Алое княжье корзно трепетало на ветру, задуваемом с реки. Всадник сидел, расправив плечи, и казался таким величественным и красивым, что у многих тревожно-сладко замирали сердца. Он дал знак, подняв руку, и вместе с десятком ратников подскакал к стене.

    - Ты кто таков, что с ратью под стены княжьего города пришёл? - гаркнул с заборол боярин Святополк.

    - Князь земли сей, - донёсся звучный голос, - Иван Ростиславич прозвищем Берладник. Пришёл на отчич и дедич стол сесть. Коли не хотите битыми быть, отворите ворота добром да отдайте от города ключи. Я же землю зорить не хочу!

    - Вота тебе, а не город, - Святополк сложил дулю, высунул в щель и покрутил.

    Берладник переглянулся со своими - по правую руку высился витязь роста саженного с чёрной бородищей до самых глаз, по левую - отрок безусый, а неподалёку придержали коней несколько половцев. Вздохнул и перекрестился:

    - Что ж, воля ваша. Сами судьбу свою избрали - потом меня не вините!

    И уже повернул коня, чтобы отъехать и дать знак к приступу, когда со стены, чуть в стороне от того места, где столпились бояре с воеводами, раздался клич:

    - Княже! Княже Иван!

    Берладник оглянулся. На заборолах возникло движение - размахивая руками и бессвязно крича, какие-то люди карабкались в щели и бесстрашно сигали прямо в неглубокий ров. Плескалась тёмная осенняя вода, орал и топал ногами воевода, ругая непокорных смердов на чем свет стоит, спешили дружинники оттереть народ от стены, а сверху сыпались и сыпались люди. И, выбираясь из воды, бежали к князю, так и застывшему под стягом. Одни были с оружием, другие с голыми руками.

    Добежав, какой-то парень замер с разинутым ртом, во все глаза глядя на князя.

    - Ты? Ты - Берладник? - только и смог вымолвить он.

    Иван кивнул, усмехаясь в усы:

    - Других князей тут нету, стало быть - я.

    - Ух ты! - парень расцвёл в улыбке, как маков цвет.

    - Как звать?

    - Епишкой…

    Подбегали другие. Большинство были торками, попалось несколько половцев - эти сразу спешили к своим. Чуть ли не последним приковылял Улан Хромой.

    - Помнишь ли меня, Иванка? - издали, боясь, что не поспеет на изуродованных ногах, закричал он. - Как в походы с тобой ходили, как греков грабили и ладьи потрошили? Улан я!

    - Вспомнил! - крикнул Иван, вскидывая руку.