- Ты прав, я русский князь.

    - Русский князь, а нерусским делом занимаешься - грабежом и насилием! Ну чисто половец…

    - Половцы! - Иван оглянулся.

    Невысокие всадники на гривастых лошадках с гиканьем носились по небольшому посаду, хватая всё, что подвернётся под руку. Иные пускали горящие стрелы, поджигая дома и овины, другие волочили скотину, вязали верёвками женщин и детей, третьи врывались в дома и шарили по сундукам. Сам город уже пал, но в посаде и на окраинах начинался грабёж - самая страшная часть войны для тех, кто выжил в бою.

    Боевой клич берладников не сразу был услышан, и лишь когда замелькало княжеское алое корзно, они стали один за другим присоединяться к дружине князя, оттесняя половцев от Кучелмина. Те огрызались, хватались за сабли и луки. Кое-где уже вспыхнули схватки. Ещё немного - и под стенами начнётся новое побоище, когда враги делят добычу.

    Появление Ивана предотвратило сечу. Злой, оскаленный хан Отрок выскочил ему навстречу:

    - Что творишь, урус-коназ? Зачем мешаешь?

    - Затем, что вы город грабите, - отрезал Иван.

    - Твой город, что ли?

    - А хотя бы и мой. Я этой земли князь и не дам её грабить! И приказываю всё награбленное воротить и полон отпустить тоже!

    - Вай-вай! Зачем тогда нас звал? Как платить за помощь будешь?

    - Плата будет потом. Мы не ради одного малого города в Галичину пришли. Мне вся земля надобна, а не один городец. И пока своего не ворочу, не дам вам ни тряпицы унести, ни овцы угнать! Воротить всё сей же час!

    Половцы злобно ворчали, ругались, грозили издалека, но вынуждены были смириться. В самом деле, если впереди будет много других городов, будет богатая добыча. Да и потом ханы рассчитывали взять своё на обратном пути, когда, сев на княжеский стол, Берладник отпустит их восвояси. Они пройдут по нетронутой земле и тогда…

    Покамест пришлось расставаться с добром. Вернулись уже попрощавшиеся с родиной полоняники, на своё место в стойлах встала скотина, лишь часть вещей так навсегда и осела в перемётных сумах кочевников. Но главное - жизнь и свобода были спасены. Люди с удивлением и тревогой два дня спустя собрались на торговище Кучелмина, внимая речам нового князя.

    Иван говорил с людом, не слезая с коня. Перед ним, поддерживаемый двумя отроками, стоял воевода Климята. Его отыскали уже ночью, когда разбирали убитых и раненых. Климята кое-как отлежался, но на ногах стоял с трудом и всё мотал головой, словно отгоняя невидимых мух. Местный поп, тоже освобождённый из-под стражи, стоял на пороге своего храма.

    - Люд кучелминский! - начал Иван. - Я князь земли вашей. Брат мой, Ярослав Владимиркович Галицкий, неправедным путём согнал меня с моего стола, заставил скитаться без дома, как простому нищему. Но Бог и правда на моей стороне. Ныне я воротился, но не для того, чтобы зорить землю. Желаю я лишь взять то, что принадлежит мне по праву. И мне не надобны опустевшие города и разорённая земля. Потому говорю сейчас - желаете иметь меня своим князем, значит, будете жить в довольстве и добре, как и прежде жили… И тебя, воевода, я не трону. Ты сражался храбро и до конца. Мне такие люди надобны. Коли будет твоя воля, оставайся воеводой Кучелмина и далее. А в том, что слово моё твёрдо, готов я целовать крест.

    Иван повернулся на луковицу храма и перекрестился. Те берладники, кто стоял ближе, тоже стали креститься, за ними - дальние, а там - уже и все горожане.