Он уже смело держался за её руку, уже касался другой её стана.

    - Ты, княгиня, не бойся, - шептал чуть ли не на ухо, - в обиду не дадим! И защитим тебя, и от Ярослава избавим - только прикажи. Вот только кликнем на стол его брата…

    - Ивана Ростиславича? - встрепенулась Ольга.

    - Да, Берладника. Он по роду старший - ему и началовать. И тогда… - Константин не договорил - от волнения, радости и облегчения Ольга Юрьевна сомлела и почти повисла на его руках. И смогла только слабо сопротивляться, когда, не в силах устоять перед искусом, Константин обнял её и попытался поцеловать.

    Неизвестно, кто донёс - может, ближняя боярыня не выдержала и подслушала, о чём говорила с Константином Серославичем княгиня, усадив его на скамеечку и держа его ладони в своих, - а только на другой же день ворвался Ярослав в покои жены. Не утруждая себя тем, чтобы разогнать боярынь, тряхнул её за плечи:

    - Признавайся, стервь! Что задумала? Погубить меня желаешь?

    Ольга лепетала что-то, не отпираясь, но и не спеша соглашаться.

    - Кайся, паскуда, а не то помрёшь без покаяния! - рычал князь. - Полюбовника свово, Иванку, на моё место ладишь? У-у, сукина дочь…

    - Не смей так со мной, - слабо возмутилась Ольга. - Я княжьего рода…

    - Княгиня… С берладником беглым спуталась… Ну так знай - ноги его тут не будет! Пущай хоть земля перевернётся!

    Оттолкнув жену, Ярослав выскочил вон. Ольга без сил обмякла на лавке, не замечая, как хлопочут вокруг неё боярыни. Одна мысль билась в голове: что теперь будет?

    К удивлению всех, Ярослав не стал карать бояр-ослушников, а спокойно, деловито стал готовиться к войне. Полки должны были выступить уже через пару месяцев, едва минет распутица.

    Долго стояли полки половцев и берладников под Ушицей. Можно обойти непокорную крепость, но опасно оставлять за спиной такого врага. Пускай городская дружина невелика - выскочив из-за стен, она могла ударить в спину. Вот и торчал под стенами Иван, каждодневно гонял на приступ берладников и половцев.

    Батырам хана Сартака вскоре наскучили бесконечные приступы. Половцы привыкли воевать в чистом поле, а если и брали города, то больше благодаря своей численности - телами расстрелянных из луков устилая крепостной ров. Застаиваясь, они стали удирать от города, совершая набеги на окрестности. По берегам Днестра, выше и ниже по течению реки, было много сел и деревень, а недалеко, в одном дневном переходе, стоял город Бакота, посад которого было ой как хорошо пограбить.

    С каждым днём всё больше половцев отъезжали от стен Ушицы, спеша набить торока добром и пригнать в свой стан скотину и рабов. Иван не сразу заметил это, но когда до него дошли слухи о грабежах, чинимых русским селениям, как-то вечером прибыл в ставку Сартака.

    Там он застал пир - на кострах жарили целые бычьи и бараньи туши, где-то визжали девки и бабы. Стлался едко пахнущий дым, из шатров слышалась музыка и заунывные степные песни. Сартаку доложили о приезде князя урусов, и тот принял Ивана в своей юрте, где собрались все нукеры.

    - Вай, коназ Иван! - всплеснул руками хан Сартак. - Молодец, что пришёл! Садись, ешь, пей с нами! Налить другу моему вина!

    Сидевший по правую руку от старшего брата хан Отрок со скалозубой улыбкой указал Ивану место подле себя. Раб-виночерпий поспешил наполнить вином пиалу.

    Иван только в руки взял расписную чашу - по запаху понял, что это не просяная буза, которую любят степняки и тем более не кумыс, поднесли ему настоящего русского мёда, настоянного на травах.