В юности Гюрата Семкович не раз был свидетелем половецких набегов. Ходил сам в степь и стоял на городской стене, отбиваясь от орды степняков. Потому, снарядив молодого Жирославича в Киев, стал готовиться к обороне спокойно, как у себя дома.

    Не он один не потерял головы. Торговому городу нельзя без дружины, а наместник не зря ел свой хлеб. Поэтому, легко и быстро захватив окраины и подол, берладники столкнулись с сопротивлением, которое оказал им верхний город.

    Ратились долго. Когда же отшумели битвы и стали решать, что делать дальше, не было единого мнения. Напрасно убеждали воевод Тимоха Попович и Мошка:

    - Надоть идти на Киев, помогать нашему Ивану Ростиславичу! - говорили они. - Так ещё по осени было говорено!

    - Вот вы, ежели хотите, и отправляйтесь, - отвечали им воеводы. - Сыщете охотников - скатертью вам дорога. А только мало найдётся тех, кто готов в путь. Да и с кем вы пойдёте?

    - Подмогу надо звать из Малого Галича, - не сдавался Тимоха.

    - Так зовите! А мы не идём. Виданное ли дело - берладникам Киев брать! Тут силища, чай, нужна немалая!

    Не помог и большой сход - среди рядовых берладников было много таких, кто считал, что дело сделано и пора, прихватив полон и добычу, отправляться восвояси. Про поход на Киев и слышать не хотели - мол, не наше это дело.

    Тимоха и Мошка не сдавались. Пока одни берладники готовились вернуться в Берлад, а другие залечивали раны, они собрали несколько сотен охотников и послали в Малый Галич гонцов - пускай все, кто желает попытать воинского счастья, не мешкая идут в Олешье. А оттуда - вверх по Днепру.

    Гонцы ушли. Но прежде, чем Малый Галич прислал подмогу, дозорные донесли, что с реки движется целый караван ладей - насад было десятка три, не меньше. Берегом же идёт конная дружина в бронях и при оружии.

    - Дождались! - зло сплёвывали сквозь зубы воеводы. - Не иначе, как по наши души!

    Это было так. Андрей Жирославич вовремя поспел в Киев и донёс до князя Ростислава весть о берладском нападении. Великий князь по матери помянул Ивана, без коего, по его разумению, тут не обошлось, и послал двух своих воевод, Якуна и Юрия Нежировича, разогнать находников. Они погрузили полки в насады и, спеша изо всех сил, свалились на берладников, как снег на голову.

    Те засуетились, перетаскивая в свои ладьи награбленное добро и сгоняя полон, но успели-таки отвалить от пристаней прежде, чем киевские войска настигли их в Олешье.

    Погоня была долгой. Тяжелогружёные берладские насады не могли похвастаться скоростью, а кидать в море добычу - об этом никто не мог и помыслить. Киевские ладьи легко обогнали берладские насады, отрезав им путь в устье Дуная, где те могли затеряться среди бесчисленных островов и проток, и вынудили грести дальше к югу. С большим трудом, не бросая весел всю ночь, берладники кое-как сумели обойти погоню и пристать к берегу.

    Усталые, многие с застарелыми ранами, берладники побросали ладьи и пешим ходом, гоня полон и волоча в обозе добро, двинулись к Серету. Судьба забросила их на земли Болгарского Царства, куда ватаги часто ходили в набег. Поэтому остатки войска могли надеяться на то, что успеют добраться до своих.

    Кияне настигли их недалеко от города Дорогичина. Две конные дружины стали обходить берладников с боков, отрезая от ближайшей реки и города, где те могли бы укрыться за стенами, и находникам пришлось принять бой.

    Бились крепко - одни пришли мстить и стремились как можно скорее покончить с врагом, другие отстаивали свою жизнь.