- Княже, - сказал он как-то вечером, когда после трапезы все сидели в палате и смотрели на огонь свечи. - А чего, в самом деле, мы тут забыли? Что сидим в чужом углу, чужой хлеб едим, когда есть у меня вотчина, тобой дарённая? Вырь! Аль запамятовал?

    Вырь! Это было то, о чём Изяслав Давидич и мечтать не мог. Конечно, этот крошечный уголок Посемья не шёл ни в какое сравнение даже с близлежащим Путивлем и Рыльском, но всё-таки это было удельное княжество, где их никто не тронет. Они будут на своей земле, а имея землю, можно свершить многое.

    И беглецы стали собираться в дорогу.

    Вятичские проводники провели их болотистыми местностями до реки Дон, откуда двинулись берегом вначале лесистым, а потом всё больше степным вниз по течению. От Дона хотели свернуть к Остру, оттуда - к Северному Донцу, а там до Выря уже рукой подать.

    Двигались быстро - всего несколько возков везли княжескую казну, немногочисленное княгинино добро, припасы и оружие. У Изяслава Давидича оставалось сотни три-четыре воинов да сотни две-три шли за Иваном Берладником. Достаточно, чтобы отбиться от случайно налетевшего удельного князька, но слишком мало, чтобы воротить себе Чернигов или сразиться с половцами.

    И надо же было такому случиться, что на третий день пути вниз по течению Дона дозорные вдалеке увидели тёмную тучу пыли. Она не спеша двигалась с севера на юг - пастухи гнали табуны половецких коней на новые пастбища.

    - Поганые. - Оба князя, Изяслав и Иван, переглянулись.

    - Что? - послышался тревожный голос Елены. - Половцы? Идут на нас?

    Места здесь были дикие - окраина степей. Последнюю русскую заставу, ограждающую рязанские земли от набегов с юга, миновали позавчера и с тех пор не встречали вовсе никакого людского жилья. Поворотить бы далее, в место истока сразу нескольких русских рек - Псёла, Северного Донца, Ворсклы и Сейма, да не поздно ли?

    - Половцы, - повторил Иван. - Что делать будем, княже?

    Для него поганые были если не врагами, то людьми, которым не вдруг доверишься. В молодости защищал он от них юго-западное порубежье Русской Земли, Поднестровье да Берлад. Потом была осада Ушицы, где эти хищники волочили в свой обоз всё подряд. Но у прочих русских князей давно уже сложились иные отношения с обитателями диких степей.

    - Вот наша удача! - обрадовался Изяслав Давидич. - Вот наше войско. И казны для этого надо совсем мало… - Он обернулся на растянувшийся строй всадников и протяжно крикнул: - Стой! Отдыхать! Ключаря ко мне!

    Упреждённые о том, что рядом половцы, всадники не спешили растягиваться на травке - только чуть распустили коням подпруги, чтобы те смогли попастись. А оба князя вместе с ключарём засели над добром, перебирая меха, дорогое оружие, узорочье и украшения. Надо было решить, чем одарить местного хана, дабы уговорить его идти на Русь походом.

    Малое время спустя вперёд поскакал десяток добровольцев во главе с княжьим сотником Тихоном. По их следам, надлежаще убранный, гордый и властный, сразу как-то помолодевший, двигался с возом добра Изяслав Давидич. Ехал он один - Иван впервые выказал норов, отказавшись начинать переговоры с половцами. Он был уверен, что поганые только и ждут, чтобы обмануть доверчивых русичей. Изяслав не больно противился. Он сам понимал, что на слабых половцы смотрят как на свою законную добычу. Сам он был немолод, несмотря на крепость сложения и природную ловкость, всё же не выглядел юнцом, а значит, вздумай здешний хан взять его и дружину в полон, зарубят князя при первой же возможности.