- Якши, - наконец сказал он. - Но от долгих речей у меня пересохло в горле.

    И в свой черёд хлопнул в ладоши.

    Тут только в шатёр вошли слуги, неся на блюдах и подносах мясо, плов, засахаренные фрукты и кувшины с дорогим вином и бурдюки с кумысом. Изяслав приободрился - если хан выставляет на ковёр яства, значит, с ним можно договориться.

    Два дня шли переговоры, наконец хан Сартуз дал согласие. Не терпелось отомстить урусам за своё поражение, и он надеялся, что с новым походом повезёт больше. Уговорились встретиться в конце лета недалеко от истоков Сулы. После чего новые союзники распрощались и отправились каждый восвояси.

    Продолжая себя казнить за малодушие, Иван спешил в Вырь. Только там, на своей земле, сможет он отдохнуть и почувствовать себя кем-то.

    На подъезде к Вырю приметливый глаз нашёл, что здесь многое изменилось. Городской посад был частично порушен, и жители отчаянно стучали топорами, возводя новые клети, избы и заборы. У церкви прибавилось свежих могил. Проезжая воротами, Иван кликнул воротника:

    - Чего случилось? Аль пожар был?

    - И пожар тоже, - закивал воротник. - Надысь приходили по наши души ратники. Кричали со стены, чтоб мы ворота отперли. А мы их не пустили. Повоевали они, пожгли, чего успели, да и подались восвояси.

    - Как же это? Русских - русские и не пустили?

    - А зачем? - простодушно улыбнулся воротник. - Они хотели чужого князя сюда посадить, а у нас уже есть свой - ты, Иван Ростиславич!

    Иван улыбнулся в бороду, взмахнул рукой, приветствуя народ, что уже сбегался отовсюду, прослышав о возвращении законного господина.

    - Рад я, что выревцы столь мне преданны! - крикнул он в толпу. - Благодарю за верность! Нынче же велю выставить вам мёда из моих погребов!

    Тем же вечером был пир. Стремясь угодить своим подданным, а также показать себя в выгодном свете, Иван не жалел ничего, почти опустошив погреба. Но пир удался.

    Половцы пришли вовремя - не миновало и трёх седмиц после того, как воротился в свою вотчину Иван, а с заставы донесли о том, что недалече встала орда степняков. Вместе с заставным гонцом прибыл вестник от хана Сартуза - тот велел передать, что сей же час готов выступить в поход.

    Русские стали спешно собираться. Выревский тысяцкий собрал с города и двух его пригородов, Вьяхана и Попаша, ополчение. Всего набралось вместе с княжескими дружинниками почти полторы тысячи пешцев и конников. Сила малая, но за нею стояли половцы. Да была надежда на простой люд - часто бывало, что из тех деревень и городков, мимо которых проходил Берладник, к нему бежали смерды и ремесленники. Если пойти через всю Черниговщину, можно было надеяться, что русское ополчение перевалит за две тысячи.

    Елена те дни не находила себе места. Она была в гостях у Ивана, жила в хоромах, где жила бы его законная жена, если бы князь-изгой был женат. Ей прислуживали холопки, вертелись вокруг боярыни так, как если бы она была здесь владычицей. Она и впрямь в первые же дни взяла в свои руки ведение хозяйства, и одно только тревожило молодую женщину - над сердцем Ивана у неё не было власти. Берладник словно забыл о ней, а встречаясь, приветствовал так холодно-любезно, как любую боярыню. Ах, если бы она знала, что скрывается за его холодностью!

    Перед самым отъездом в тереме царила суета и толкотня.