Сам Игорь впотай посылал своих молодцов в зажитье и уже предвкушал, сколько добра привезут ему в обоз.

    Иван примолк - в конце концов, ему вернут Звенигород и заодно приструнят стрыя. А если уладится Дело с Владиславом Ляшским, то выгодно будет иметь Такого соседа на страх Галицкому князю!

    …Ивача Халдеевича взбудоражил голос вечевого била и громкие крики толпы. Казалось, под стенами его терема собрался весь Звенигород с пригородами. Звенели слюдяные оконца от шума и гама.

    - Грикша! Бесово отродье! - гаркнул воевода, выпрямляясь и ступая ноги на пол.

    Заглянул постельничий холоп.

    - Почто шум в такую-то рань?

    - Да какая рань, батюшка! Уж заутреню проспали… - заворчал было Грикша, но осёкся и быстро добавил: - Вече, батюшка-воевода!

    - Вече? Чего орут? Что неймётся? - скривился Ивач Халдеевич.

    - Того не ведаю…

    - Ладно. Одеваться, живо! Да вели людям моим быть готовы. Сам поеду!

    Грикша выскочил было вон, но почти сразу вернулся, неся медный таз с водой для умывания. Плеснув воды на лицо, воевода стал одеваться. Тем временем терем ожил, захлопотал. На дворе спешно седлали коней, отроки поправляли доспех и проверяли оружие, в горнице бабы накрывали на стол. Работали не быстро - терем воевода занял не чей-нибудь, а княжеский. Прослышав, что сына её изгнали с Руси и назад ему хода нету, княгиня Аглая, вдова Ростислава Володаревича, ушла в монастырь. Но большая часть дворовых людей осталась прежними. Они помнили прежних хозяев и недолюбливали галицкого пришлого воеводу.

    Не дождавшись, пока ему накроют на стол, Ивач Халдеевич во главе своей дружины выехал со двора и сразу поскакал к вечевой площади.

    Там яблоку негде было упасть. На помосте стояло несколько бояр. Один из них вслух, надсаживаясь что-то читал. Заметив подскакавших верховых, люди внизу загомонили, расступаясь, и воевода подъехал к помосту вплотную.

    - Чего взгомонились? - гаркнул он, выпрямляясь в седле. - Аль дела нету иного?

    Один из набольших звенигородских бояр, Юрий Петрилыч, потряс свитком:

    - А нету иного дела! Вот, зри! Подмётная грамота! Со стрелой была к нам пущена!

    - Псы подлые! - рыкнул Ивач Халдеевич. - Воры! Чему верите? Грамоте подмётной? Как на стены лезть, так никого из вас нету - один хвор, другой слаб. А как грамоты читать да противным словам верить - тут как тут! Почто город от ворога не бережёте? Почто тут галдите, когда враг у ворот? Вот ужо я вас!

    - Погодь, воевода, - вступил в беседу Ян Мокеич. - Ты нас выслушай! Мы здеся, в Звенигороде, всему голова! Како молвим, тако и станет. Не враг у стен, а князь наш воротился - Иван Ростиславич. А сила ратная нагнана потому, что собрал супротив него рать Владимирко Галицкий.

    - А ныне в сей грамоте прописано, - подхватил Юрий Петрилыч, - что князь наш, Иван Ростиславич не желает крови и наказывает ворота городские отпереть. Тогда въедет он в город отчий и сядет, как прежде, править нами!

    - И надумали мы на то пойти и ворота отпереть, - крикнул с помоста Ян Мокеич. - Поелику не можем пойти против законного князя!

    - Не можем! Не можем! Пиши, боярин, что мы согласные! - галдели люди.