Но однажды, прискакав с подворья Иринина монастыря, где он жил к неудовольствию монахов, Иван не застал на княжьем дворе привычного оживления последних дней. Притихли холопы, не звенели мечи, не скалили зубы княжеские отроки. Бросив коня мальчишке, Иван легко, через три ступеньки, взлетел на крыльцо и, шагнув в широкие полутёмные тени, столкнулся с тысяцким Улебом.

    - Явился? - без почтения приветствовал Улеб Ивана.

    - Почто на дворе, как на погосте - тишь да гладь? Аль приключилось чего?

    - Князь, - Улеб бросил быстрый взгляд через плечо.

    - Что? - выдохнул Иван.

    Вместо ответа тысяцкий посторонился, пропуская Ростиславича внутрь.

    В княжеских покоях из-за притворенных окошек царил полумрак. Было душно и жарко пахло свечами, ладаном и целебными травами. Несколько бояр, попавшихся в горнице, где частенько они сиживали, ожидая Князева выхода, вздыхали и качали головами. На вставшего на пороге Ивана никто не обратил внимания.

    Скрипнула дверь - вышла ближняя княгинина боярыня. Взглянула жалобно, поджимая губы.

    - Что князь? - нарушил молчание Иван.

    - Хворает князюшко, - вздохнула боярыня. Отодвинув её в сторону, как неживую, Иван переступил порог.

    На княжьей половине слышались приглушённые рыдания. Ивану попробовала преградить путь какая-то холопка, но он толкнул девку и встал на пороге ложницы.

    Здесь воздух синел от ладана и курений. Княгиня, ставшая сразу меньше ростом и словно прозрачнее, стояла на коленях в изголовье княжеского ложа. Сам Всеволод Ольжич растянулся на постели, запрокинув большую голову. Волосы разметались по изголовью, на жилистой шее вздрагивал кадык, лицо было белее снега. Дышал он с трудом, но был в сознании. Шаги Ивана расслышал и медленно повернул голову.

    - Ты… почто тут? - промолвил хрипло.

    - Тревожусь я, княже, - поспешил оправдаться Иван. - О здравии твоём…

    - Сам видишь, какое моё здравие, - вздохнул Всеволод. Жена тихо заскулила, он оборвал её: - Будя выть! Не помер покамест!… Ишшо отлежусь… Како Игорь и хотел - ране сбора урожая в поход не выступим…

    - Я не спешу, княже, - выдавил Иван. - Токмо ты поправляйся!

    Всеволод Ольжич был его единственной надеждой и заступой. Помрёт великий князь - кто встанет на его сторону? Кому он будет нужен?

    - Ниче, - словно услышав его мысли, Ольжич слабо усмехнулся. - Ишшо посажу тебя на отчий стол. Да и свадьбу тебе сыграю. Хошь, меньшую дочь отдам?

    Старшая княжна, Звенислава, уже два года как была мужней женой, второй, Ростиславе, только-только пришла пора входить в брачный возраст - Двенадцать годков. Сама княгиня Рогнеда была ненамного старше, когда стала женой. Для изгоя такое предложение было великой честью, и Иван низко склонился, прижимая руку к сердцу:

    - За добро и ласку век тебя благодарить буду.

    - Погодь! - осадил его Всеволод. - Дай только встать! Мы ишшо им всем покажем…

    Но дни шли, а Всеволоду становилось всё хуже и хуже. Сперва он пробовал вставать и даже сам доходил до оконца и к иконам, но однажды, добредя до красного угла, там и упал. Отроки на руках принесли князя обратно на постель - и с тех пор Всеволод больше не вставал.