«Ты есть наш князь! - писалось в тайной грамоте. - Приди и владей нами!»

    Упустить такого случая Изяслав не мог. В своё время упал к ногам его деда Мономаха Киев после смерти Святополка Изяславича, хотя старейшим в роду был двухродный брат Давид Святославич. Так отчего же ему не взять то, что само идёт в руки?

    Как раз, чуть-чуть обогнав боярского гонца, прибыл от Игоря посол, боярин Данила Великий. Он ждал от Изяслава клятвы новому князю. Вместо учтивого ответа Изяслав повелел схватить боярина и держать в заточении, чтобы тот не успел предупредить Игоря о походе, и на другой же день выступил из Переяславля к Киеву.

    - Нет, ты только подумай! - бушевал Игорь в тереме, забыв от волнения о больных ногах. - Он призвал под свои стяги Поросье! И Белгород! И Василёв! И Треполь! И Саков! Куды Лазарь смотрел, когда его тысяцкий из города увёл дружину?

    - Так Лазарь-то тут, неотлучно подле тебя, - вставил Святослав.

    Он сидел на лавке, а Игорь метался по горнице, прихрамывая на опухших ногах.

    - Он идёт! Идёт, - повторял великий князь, как заклинание. - Клятвопреступник! Ведь брату моему крест целовал, что признает меня за великого князя!

    - Брату - не тебе, - осторожно молвил Святослав.

    Больные ноги дали о себе знать, и Игорь со стоном повалился на лавку.

    - Я того так не оставлю! - проворчал он. - Всеволод рати собрал, чтоб на Владимирку Галицкого идти, да по сёлам не успел распустить. Я соберу да и ударю по Изяславу. Не станет он спорить с великим князем. И все узнают, чей верх!

    Святослав послушно кивал. Он всей душой желал Удержать Игоря на великокняжеском столе, ибо понимал, что слабый здоровьем Игорь - даже с коня сойти Не мог на Подоле, так болели ноги! - без его помощи И совета никуда. А значит, и он будет княжить. Бывало же, когда три Ярославича были на престоле. Так Почему не быть двум Ольговичам?

    По мере того, как приближался к Киеву Изяслав, принимая день ото дня всё новые полки от городов Киевщины, всё больше суеты было и в самом Киеве. Бояре вооружали отроков, князья подтягивали свои дружины.

    В канун боя Иван Ростиславич сидел со своими берладниками в трапезной Иринина монастыря. Берладники жили шумно. Они привыкли дома чувствовать себя хозяевами, вот и сейчас за обедами звучали порой разудалые песни, невзирая на начавшийся Успенский пост, лилось рекой вино, носы монахов дразнил мясной дух. Покамест был жив Всеволод, монахи терпели гостей, но последние дни смотрели косо и разве что не плевались, как при встрече с нечистой силой.

    - Чего, княже? Заутра бой? - подначивали Ивана дружинники.

    - Бой, други. За князя встанем.

    - Ты - наш князь! - Мирон, слегка захмелев, толкнул Ивана в плечо. - За тебя - все горой! За князя Ивана!

    - За Ивана Ростиславича! За князя! - раздались в трапезной голоса.

    - Веди нас в бой! За тебя костьми ляжем! По-своему любили Ивана берладники. За то, что мог бы жить в палатах, а сидел с ними. За то, что ел и пил за одним столом. За то, что плечом к плечу стоял против половцев, что со всеми грабил торговые караваны, что жил по берладской неписаной правде и совсем не походил на тех князей, от чьих неправд убежали их отцы и деды на Дунай.