|
За то, что плечом к плечу стоял против половцев, что со всеми грабил торговые караваны, что жил по берладской неписаной правде и совсем не походил на тех князей, от чьих неправд убежали их отцы и деды на Дунай. Любили его ещё и потому, что в чужой для них Киевщине без него некуда им было податься, а ворочаться в Берлад с пустыми руками охотников не было. Любили и за то, что рано или поздно, а станет он князем и приблизит к себе тех, кто прошёл с ним весь долгий трудный путь.
Мясо было подъедено, в корчагах вместо вина и пива на дне плескалась муть. Все были сыто-пьяны, когда Иван встал из-за стола. - Пора и честь знать! - поклонился он тем, кто ещё смотрел осмысленно. - Заутра бой. Отдыхайте. Подниму до света! - и вышел на свежий прохладный воздух. Ночевал он всё же отдельно - выделил ему игумен Спиридон келью. Перебираясь сперва по галерее возле трапезной, а потом двором, Иван всей грудью вдыхал чистый воздух. Месяц зарев ещё дышит летом, днём жара, а ночью уже предосенняя прохлада. Небо усыпано частыми звёздами, поперёк протянулась серебристо-белая полоса Небесного Шляха. Заглядевшись на неё, Иван остановился. Неслышные шаги отвлекли его от дум. Монах был совсем близко. Иван шевельнулся, выходя из тени, и чернец отшатнулся, крестясь: - Тьфу, нечистая сила! По голосу Иван признал брата Ананию, первого помощника игумена Спиридона. - Аль напужался, отец? - За грехи вы нам посланы, иродово племя, - проворчал брат Ананий. - Батюшка игумен наш по доброте душевной вас приютил, а вы, аки псы неблагодарные, только братию смущаете! Ни постов для вас нету, ни уклад монастырский не уважаете. - Чем же мы не уважаем? - обычно Иван не спорил с монахами, но хмель ещё гулял в голове. - Аль в Божьем храме творим непотребное? Аль бесчинствуем? - Сами вы суть непотребны! - зашипел отец Ананий. - В пост скоромное вкушаете, вино и меды без меры пьёте, а после песни бесовские горланите. Креста на вас нету! Вот молви мне по совести - кто из вас на исповеди был? Кто хоть раз обедню всю отстоял? Живёте в монастыре, а устав монастырский как не про вас писан! Так мы ж миряне! Это вам, монахам, пристало молиться да плоть постами изводить. Мы люди грешные… - Вот и гореть вам в аду за ваши грехи! - воскликнул отец Ананий. - Пробудит Господь разум отца игумена - выгонит он вас взашей, беззаконники! Анафеме будете преданы за дела гнусные! Иван, даже если и знал о грешках, которые водились за его воинами, не признавался в сём знании даже себе. И сейчас он решительно покачал головой: - Не сердись, отец Ананий! Завтра бой. Как знать - может, не судьба нам будет в твой монастырь воротиться. Тогда и успокоимся - мы в земле, а ты в келье своей. - Перед смертным боем, - чуть смягчился монах, - надобно исповедаться да причаститься. А вы?… - Так последний раз живём! Чего ж жизни не порадоваться? Не став продолжать спор - известно ведь, что спорить с грешником - самого себя вводить в искушение, - отец Ананий ушёл. Иван остался под звёздным небом. Ему не спалось. Он думал о завтрашнем дне.
Наутро мысли исчезли. Даже вставая со своей дружиной рядом с княжескими полками, Иван ни о чём не думал. Голова была пуста. Фырканье коней, перестук их копыт, хлопанье на ветру стягов, людской гомон, позвякивание оружия - всё сливалось в неясный гул. Совсем близко было Надово озеро. |
