- Да за что же гнать тебя? Аль ты мне не слуга?

    - Слуга, да только за дурные вести слуг карают, - покачал головой старик. Волос его был тонок и бел и казалось, что это сам Дед-Снеговик вошёл в палаты. - Из Чернигова я к тебе прибыл.

    - И что за дела там, в Чернигове? - Святослав сразу заподозрил неладное. По уговору, старику бы дома сидеть, старые кости у печи греть, кисель попивать да князю грамотки отсылать с надёжными людьми, а он сам прискакал, себя не пожалев.

    - А дела все супротив тебя, княже! Намедни был гонец от Изяслава к Давидичам - звал великий князь их к себе на снем. Братья-то и с боярами совета держать не стали - собрались и поехали.

    - В Киев? - упавшим голосом вопросил Святослав. - Что за дела у них в Киеве?

    - Чай, не на кару приглашал великий князь, - осторожно молвил Пётр Ильич. - Меды распивать поехали…

    Святослав замер, глядя в одну точку, как громом поражённый. Ещё недавно, на Покрова, слал он бояр к братьям Давидичам - велел снести богатые дары. Передавал Петру Ильичу наказы, как склонить их к союзу. На старика он надеялся, да и живы были ещё сыны и внуки отцовых бояр. Помнили они, как дружны были Олег и Давид Святославичи, могли при случае замолвить слово. Не смогли. Или не захотели.

    Меды распивать поехали… От мыслей таких черно было в душе. Ни слова не сказав Петру Ильичу, Святослав поднялся и, пошатываясь, как пьяный, пошёл к себе.

    В покоях встретила Мария - кинулась было на грудь, обнимая за плечи и заглядывая в глаза, но Святослав молча отстранил жену. Прошёл к оконцу и сел, глядя на двор и видневшиеся ворота.

    Крепки, видать, и сладки были меды у нового Киевского князя. Не прошло и двух седьмиц, как прискакал на княжий двор гонец. Ладный витязь, назвавшийся Рядилой, уверенно прошёл в палаты, дождался выхода Святослава и с коротким поклоном подал ему грамоту с печатью.

    - Князь Изяслав Давидич с братом Владимиром из Киева тебе грамоту сию шлют, - сказал он. - Ежели ответ будет, велено мне его дождаться и назад отвезть.

    Больно резануло по сердцу - черниговские князья пишут из Киева! Святослав порвал шнурок, стягивающий пергамент. Ровно выписанные строки поплыли перед глазами.

    «Володей волостью своею, аще Новград-Северский намо отдай, а от брата отрекись», - было в грамоте.

    Свернув пергамент, Святослав поднял глаза на гонца. Тот стоял, подбоченясь, словно не было за его спиной сотни дюжих молодцов, словно нет на земле такой власти, которая могла приказать скрутить ему за спиной руки и бросить в поруб. И ведь не было! Стоял за ним Изяслав Мстиславич Киевский и братья Давидичи и ещё бог весть сколько князей, ополчившихся на него, последнего Ольжича. Отдать Новгород-Северский и отречься от брата…

    - Пожди здесь, - стараясь, чтобы голос не дрогнул, прошептал Святослав и неверной походкой, чуть не задевая за стены, побрёл прочь.

    Жена Мария и дочь Агафья испуганно подняли на него глаза. Недавно лишь, после смерти первой жены, половчанки Осулуковны, тоже крещённой именем Марии, женился князь Святослав на новгородской боярышне. Несколько лет не было у них детей, и за эту пору успела вторая Мария стать приёмной матерью двум старшим детям Святослава - первенцу Олегу и дочери Агафье. Недавно только родила Мария Внездовна долгожданную дочь и незадолго перед отъездом мужа в Киев повинилась, что тяжела второй раз. Сейчас, в конце осени, живот её понемногу круглился, бережа новую жизнь.