— Почему вы не в постели? — Эмилия поспешно бросилась к нему. — О Боже! Вы могли бы упасть и сломать себе шею в таком состоянии.

Саймон посмотрел ей в глаза, коснулся ладонью ее щеки и перевел взгляд на отца.

— Нам надо кое-что обсудить с твоим отцом, Эмили.

Девушка посмотрела через плечо на отца и увидела, как на его всегда спокойном лице появляется выражение гнева.

— Я уверена, что это может подождать, — сказала она. — Вы ранены.

Саймон отстранился, когда Эмилия постаралась вывести его из гостиной и решительно произнес:

— Это дело не терпит отлагательства.

— Эмилия, — произнесла Одри, положив руку на плечо дочери, — я думаю, что мы должны оставить мужчин на некоторое время одних.

Эмилия помедлила, уверенная в том, что станет одной из основных тем беседы.

— Но я…

— Потом, дорогая, — леди Геррит взяла внучку за руку и многозначительно посмотрела на Саймона. — Подозреваю, что у Саймона и твоего отца много вопросов, которые следует обсудить.

— Если часть вопросов касается меня, то я предпочла бы остаться.

Эмилия подняла голову, гордо глядя на отца:

— Прости отец, но мне не нравится быть предметом обсуждения, будто я ребенок, не способный принимать решения о своем будущем.

— Прости меня, дочь, — ответил Мейтленд, — но в последние несколько месяцев ты продемонстрировала удивительную способность подвергать себя опасности.

Эмилия прикусила нижнюю губу: слова отца прозвучали как пощечина.

— С тех пор как твое поведение поставило на карту честь твоих сестер, это будущее касается не только тебя.

— Конечно, но я… — Ледяной взгляд отца заставил ее замолчать. Плечи Мейтленда напряглись, что говорило об огромном напряжении человека, старающегося контролировать свои чувства.

— Я хотел бы поговорить с лордом Блэкторном наедине. Ты не могла бы продемонстрировать хоть немного уважения к моему желанию?

Эмилия кивнула, ее щеки пылали от стыда. Она повернулась и вышла из комнаты, заметив быстрый взгляд Саймона и сожаление в его глазах. О небо! Только жалости еще ей не хватало от этого человека!

Саймон прислонился к двери. Его сердце ныло при мысли об Эмилии. Она выглядела такой ранимой, смущенной, такой невыразимо трогательной. Он хотел защитить ее, но Саймон чувствовал, что его вмешательство в отношения между дочерью и отцом только усугубит положение.

Он встретился с гневным взглядом Мейтленда. Кровь стучала в висках. Он весь взмок и в эту секунду не хотел ничего больше, как только упасть на кровать и заснуть, обнимая Эмилию. Но не мог сделать этого. Пока не будут отброшены последние следы обмана.

— Предлагаю вам сесть, молодой человек, пока вы не упали.

Саймон глубоко вздохнул, отчего его пронзила острая боль в боку. Он отошел от двери, с трудом делая каждый шаг.

— Эмилия была права, говоря, что вам следует находиться в постели, — сказал Мейтленд, протягивая ему руку. Он помог Саймону сесть в кресло, которое только что занимала леди Геррит, а затем посмотрел на него, плотно сжав губы. — Хотя должен вам сказать, что мне не очень нравится оставлять вас в постели моей дочери.

Саймон откинулся на спинку кресла.

— При нынешних обстоятельствах я могу понять ваши чувства.

— Разве? — Мейтленд отвернулся от Саймона, прошел к открытой двери и некоторое время смотрел в сад, а затем резко повернулся. — Из всего, что я слышал, я понял, что вы пришли к нам в дом, чтобы шпионить за мной? Это верно?

Саймон выдержал жесткий взгляд отца Эмилии.