- Прости, маленькая. Я не хотел этого.

- Они попытаются заставить меня взять в мужья Финна. Дункан замер:

- Что ты такое говоришь? С чего ты это взяла?

- Райсса рассказала мне. Я вряд ли сумею поступить по своей воле и остаться одинокой, - Аликс зябко поежилась. - Если только я не беременна.

Райсса сказала, что это все изменит.

- Да, тогда ты смогла бы жить одна с ребенком… или стать моей мэйхой.

Что ты выберешь?

Она вскинула голову:

- Я сказала, я не буду ничьей мэйхой, Дункан. Даже твоей.

- А Финн?

- Мне не нужен никто, кроме тебя.

- Я сказал, как ты можешь остаться со мной.

- А я сказала - нет, - она отступила от Дункана на шаг и печально улыбнулась. - Быть может, Финн еще заставит меня…

- Аликс…

- Дункан, я знаю, что не могу понять многого в Чэйсули. Но и во мне есть то, чего не понимаете вы. И не проси меня больше быть твоей мэйхой - я ею не буду. Никогда.

Аликс ждала ответа, но Дункан молчал с каким-то отстраненным выражением лица, и ей ничего другого не оставалось, кроме как, развернувшись, пойти прочь.

Тяжесть принятого решения легла на плечи Аликс. Она чувствовала, что нужна Дункану не меньше, чем он ей, но врожденная гордость Чэйсули не позволит ему идти за ней.

А моя гордость не позволит мне принять его предложение, с каким-то ожесточением подумала она.

Она заново обдумала все. При мысли о том, чтобы стать мэйхой, ее передернуло от отвращения. Даже ради любимого человека - а может быть, именно из-за него, - она не могла преступить обычай Хомейны.

Если он не будет моим до конца, он не будет моим вообще.

Но эти мысли не приносили успокоения. Постепенно ей вновь начали слышаться голоса. Они отличались от голосов говорящих друг с другом Чэйсули: Аликс не слышала, а чувствовала их в своем мозгу.

Девушка коснулась лба, словно это прикосновение могло помочь ей понять, что с ней - но ответа не было. Голоса были похожи на голоса Кая и Сторра, но отличались от них по тембру.

Аликс резко остановилась и огляделась, пытаясь понять, кто так мучает ее, но никто, казалось, не обращал на нее внимания. Как она уже знала, у Чэйсули не принято проявлять чувств внешне - в этом они сильно отличались от хомэйнов.

Никто ничего не говорил ей - но нестройный хор голосов по-прежнему звучал в ее мозгу, сводя с ума.

Лиирэн, не сопротивляйся так сильно, прозвучал в ней ласковый голос Сторра.

Аликс открыла глаза и увидела перед собой волка. Она опустилась на колени, зарывшись пальцами в густой мех волка.

Сторр, скажи, это наказание, да? Это проклятие Чэйсули?

Это дар богов, лиирэн. Он просто слишком нов для тебя.

Аликс взглянула вверх - над нею скользнула крылатая тень. Кай описал в воздухе круг, взлетая и ныряя в струях воздуха.

Лиирэн, сказал он, ты должна научиться владеть тем, что даровано тебе по праву крови.

Владеть?! удивленно воскликнула она. Идем с нами, мягко промолвил Сторр.

Идем с нами, лиирэн, и мы научим тебя.

Они увели ее из Обители к старому дубу, расколотому молнией. Выжженное дупло было достаточно большим, чтобы девушка могла поместиться в нем, и, забравшись в него, Аликс свернулась в комочек, словно младенец в материнской утробе. Сторр улегся у ее ног, а Кай устроился на сучке над головой Аликс.

- Что же я должна узнать? - спросила девушка вслух.

Принимать, ответил Кай. Не восставать против твоей толмооры.

- Ты - лиир Дункана, - обвиняюще заметила Аликс. - Ты подтвердишь любое его слово.

Я - его лиир, но я - еще и я сам. Я не пес, лиирэн, который подчиняется слову хозяина со слепой преданностью. Я - лиир, нас выбирают боги, не люди.

Мы. - не эхо тех, с кем мы связаны, подтвердил Сторр, иначе я обладал бы всеми недостатками своего лиир.