– А что, разве знания непременно приводят к зазнайству и гордыне? – поинтересовалась я.

– Не надо меня на слове ловить, – устало отмахнулась няня.

Мне стало стыдно за ехидный вопрос, и я решила загладить вину чтением новой истории – о царице Эсфирь, прославившейся красотой и смирением.

– Пусть она будет тебе примером, – сказала Дамьен.

Юноша, которого раньше прочили мне в супруги, уже успел жениться, но Дамьен свято верила, что найдется другой и что опекун отдаст мне наследство и я буду невестой с богатым приданым. Потому‐то она и молилась, чтобы Господь даровал Робервалю здравие и богатство, причем с таким жаром, словно речь шла не о его благополучии, а о нашем. Впрочем, если подумать, ровно так оно и было.

Пока Дамьен лежала в постели с зубной болью, я без конца высматривала опекуна, часами простаивая у окна, но он никак не появлялся. Так прошло много томительных дней. А когда я наконец увидела темный силуэт всадника, спешащего к замку, я глазам своим не поверила.

– К нам едет какой‐то мужчина! – крикнула я Клэр.

– Где, где? – Подруга тоже подбежала к окну. Затаив дыхание, мы смотрели, как путник в длинном плаще и на черном коне в сопровождении еще двух всадников приближается к моему поместью.

– Рановато, – сказала Дамьен, приподняв голову над подушкой.

– Это точно он, иначе и быть не может, – заверила я.

Вечером того же дня мадам Д’Артуа пообщалась с прислугой и выяснила, что Роберваль действительно прибыл в замок вместе со слугой и секретарем.

А это значило одно: пора готовиться. Наверняка он вернулся из плавания с богатствами, рассудила я, и выплатит арендаторам долг, после чего замок вернется ко мне.

– Помоги мне одеться, – попросила я Клэр.

– Но вас ведь пока не приглашали, – мягко напомнила мадам Д’Артуа.

– Да, наряжаться до приглашения – плохая примета, – подхватила Дамьен.

Но я их не слушала.

– Надо приготовиться заранее, – сказала я Клэр.

Она молча помогла мне заплести волосы и надеть серое платье, расшитое серебром, – красивое, но поношенное, как и прочие мои наряды. Денег на новую одежду опекун давно не выдавал.

– Так, тут у нас несколько пятнышек, – определила Клэр, расправляя серебристые рукава. – Но я подверну и подколю ткань, никто ничего и не заметит.

Когда она закончила с работой, я напряженно замерла посреди комнаты. Мне страшно было даже руку поднять или присесть – вдруг рукава распустятся или помнутся юбки? Так я и стояла столбом под причитания Дамьен.

– А если он вообще тебя не позовет? – сокрушалась она.

Но страхи не оправдались. Вскоре к нам явилась служанка в компании гонца по имени Анри. У него было мясистое лицо, черные глаза и кустистые брови, сросшиеся в одну линию. Он носил дорогую ливрею, точно кучер богатого дворянина, но под тканью угадывались внушительные мышцы, а руки выглядели такими большими, что впору на каменоломне работать.

– Хозяин вас зовет, – сообщил он.

Это нехитрое приглашение привело меня в огромный восторг. Едва помощник опекуна ушел, я обратилась к няне:

– Вот видишь! Не зря я заранее готовилась.

– Как же ты туда пойдешь без меня? – спросила Дамьен.

– Я могу ее сопроводить, – вызвалась мадам Д’Артуа.

– До чего все это некстати, – простонала моя бедная няня, уверенная, что без нее я непременно наломаю дров.

– Буду вести себя как подобает, – пообещала я.