Она не была ни молода, ни весела и сидела молча. Ее лицо пугало бледностью, а волосы – черные, как крыло ворона, – были собраны под темную сетку. Наряд у нее был дорогой, но не сверкал тысячей драгоценных камней. У нее было только одно украшение: кулон, сияющий ярко, словно звезда. Королева сидела за самым высоким столом вместе с Монфорами. Они живо ей что‐то рассказывали, а ее величество почти ничего не говорила, только внимательно слушала, склонив голову набок.

Пляски шутов не слишком ее развеселили. И когда музыканты играли на горнах и виолах, она спокойно сидела, сложив руки перед собой. Я находилась в стороне от нее и все же заметила, как она подбадривающе кивает музыкантам, как порой кивают детям. Она казалась просто воплощением выдержки, но в какой‐то момент вдруг поднялась.

Музыка тотчас смолкла. Заскрипели стулья, зашелестели наряды. Сеньор Монфор поклонился королеве, а та направилась к выходу.

Что с ней? Разгневалась на что‐то или просто устала? А может, ей нехорошо? Глядя вслед Маргарите Наваррской, я с ужасом думала о том, что наша с ней встреча не состоялась. Яд Роберваля подействовал. Опекун нашептал ее величеству, что я соблазнила его слугу, переманил королеву на свою сторону. И теперь уже даже неважно, что я скажу.

Когда‐то я стояла у берега и с тоской смотрела, как мимо проплывают корабли моего опекуна. Теперь же, сидя у края стола, я провожала взглядом свой последний шанс. Но тут королева вдруг остановилась и что‐то сказала сеньоре Екатерине, и только потом покинула зал. А мадам Монфор вдруг поманила меня за собой.

Сперва я подумала, что мне просто показалось, но нет: сеньора Екатерина снова поманила меня к себе, и я поспешила за ней и ее падчерицами.

Придворные изумленно следили за каждым моим движением. Еще бы, ведь меня пригласила на разговор сама королева Наварры! По пути к ней в покои я слышала недоуменные шепотки и ловила на себе чужие взгляды. Я высоко подняла голову, но от мысли, что и Роберваль наблюдает за мной, внутри все похолодело.

Каковы мои шансы? Зачем Маргарита меня позвала? С такими мыслями я зашла в комнату, где ее величество сидела на троне. Ее придворные были разодеты в яркие платья, а сама королева в черном наряде напоминала бархатную сердцевину цветка в их окружении.

Сеньора Екатерина представила меня, и я низко поклонилась.

– Подойди ближе, – попросила ее величество слабым и мягким голосом, а вовсе не властным, как я представляла.

Я подошла и встала неподалеку. С этого расстояния было видно, что глаза у Маргариты Наваррской серые и годы уже оставили у нее на лице свой отпечаток. У нее был острый нос и маленький рот с плотно сжатыми губами. На шее поблескивал кулон в виде креста, украшенный тремя рубинами и парой цитринов, а снизу к нему были подвешены три жемчужины, похожие на слезы.

– Маргарита де ля Рок, – произнесла королева.

– Да.

– Говори громче, не бойся, – велела она, впрочем довольно мягко.

– Да, ваше величество.

– Расскажи о себе, – попросила королева, но у меня совсем пересохло в горле. Она ждала правды, а мне совсем не хотелось подтверждать гнусности, которые ей наговорил Роберваль. – Ну же, не бойся.

– Моего отца звали Жан де ля Рок, – начала я. – Он бился за короля в Павии, где и погиб.

Я сказала об этом нарочно, поскольку знала, как предана королева своему брату, но та лишь сухо кивнула.

– Расскажи о своей жизни, – предложила она.

– Я родилась в этом поместье.

Ее величество меня перебила:

– Я слышала, ты много путешествовала.