– Тогда давай ты, – предложила мне Изабо.

– Это ни к чему, – предостерегла Дамьен, но, увы, я ее не послушала. Слишком уж мне нравилось, какие прически у нас получились, слишком уж я гордилась тем, как преображают детей наши уроки. И мне хотелось похвалы за свои труды.

Я смело спустилась по лестнице вместе с девочками и пересекла длинную галерею. Сестры указали на дверь, ведущую в покои их матери. Слуги пропустили нас внутрь.

– Дети? – позвала мадам Монфор из своей пышной постели, больше похожей на шатер. Ее светлые кудри рассыпались по плечам, а маленькие руки поражали изяществом. Казалось, они никогда не знали работы. Мадам Монфор напомнила мне птицу в гнезде. Пышный, тщательно взбитый и устланный подушками матрас и коврики в черно-красную клетку, сплетенные из тростника, только усиливали сходство. – Скорее идите сюда! – потребовала она, и сестры побежали к ней. Они похвастали прическами, показали матери обрывки бумаги, на которых были написаны их имена, а потом и меня подвели к кровати.

– Спасибо за ваши уроки, – сказала мадам Монфор, когда я присела в реверансе.

– Ваши дочери – очень способные ученицы, – похвалила я.

– Скажите, как нам вас отблагодарить?

Десятью золотыми монетами, подумала я, но сдержалась.

– Ничего не нужно, спасибо. Мы учим в свое удовольствие.

– Давайте тогда материалы пришлю, – предложила мадам Монфор. – Лен, булавки, нитки.

Я благодарно кивнула.

– И немного бумаги, если можно.

Потом Аньес увела девочек. Я же, простившись с мадам Монфор, не спешила вернуться в крохотные комнатки нашей башни. Отчаянное любопытство взяло верх над осторожностью, и я скользнула в большой зал. Мне хотелось постоять немного в этом огромном пространстве.

Знакомый стол темного дерева и соседний столик, поменьше, сегодня пустовали. Солнце пробивалось в высокие арочные окна. Я подняла руку с кольцом и поймала рубином лучик света, как когда‐то сделал Роберваль. Мне подумалось, что это украшение – мой талисман и с ним мне никакие происки родича не страшны.

Тут вдруг раздался чей‐то голос, и я вздрогнула от неожиданности.

– В ювелира играешь? – полюбопытствовал Николя, старший брат Изабо и Сюзанн.

Я надела кольцо на палец.

Слишком поздно.

– Где ты его нашла?

– Это мое кольцо, – вырвалось у меня: я им не воровка и не маленькая девочка.

Николя был необычайно хорош собой: рыжевато-каштановые волосы, ореховые глаза, разболтанная, неторопливая походка человека, который привык ездить верхом. Я предположила, что мы с ним ровесники, но ростом, богатством и дерзостью он заметно меня превосходил.

– Что ты тут забыла? – надменно спросил он.

Тогда‐то и стоило бы уйти, но я, на свою беду, продолжила разговор.

– К твоему сведению, я тут живу.

– Но не в этих же комнатах.

– Твои сестры приходят ко мне в гости.

Стоило мне упомянуть его семью, как Николя сразу нахмурился.

– Много ты о них знаешь?

– Они мои ученицы.

– Что‐то я их сейчас тут не вижу.

– Твоя мать…

– Ты хотела сказать – мачеха? – перебил он.

– Да. Мы с ней недавно разговаривали.

– А мне‐то какое дело? – беспечно бросил Николя.

– Она меня хвалила, – уже теряя самообладание, продолжала я.

– Интересно, что она сказала бы сейчас, – съязвил Николя.