– Так и есть. Верно, черт возьми!

Уве Санделль с улыбкой наклонился, поцеловал жену в щеку.

Снова голос репортерши, вопрос, который ей недавно не удалось задать:

«– Как он себя чувствует?

– Учитывая обстоятельства, хорошо. Он потерял дочь. Он разочаровался в обществе, членом которого является и которое не сумело защитить ни его дочь, ни других вероятных жертв. Ведь теперь именно он сидит за решеткой в ожидании расследования, именно он испытывает последствия беспомощности общества».

Хелена Санделль погладила мужа по щеке, взяла его за руку и встала, подняв за собой и его.

– Он прав.

Она подняла свой стакан, чокнулась с Бенгтом Сёдерлундом, Улой Гуннарссоном, Класом Рильке и, наконец, с мужем.

– Вы знаете, кто он, этот Стеффанссон? Представляете себе, кто он такой? Герой! Понимаете? Самый настоящий герой. Выпьем, выпьем за Стеффанссона!

Они все подняли стаканы, выпили в тишине до дна.

Сидели они дольше обычного. Решение принято. Они еще не решили как, но решили точно. Сделали шаг, продолжили процесс. Это их Талльбакка, их жизнь, их будни.

•

Народу было немного, дело не в этом, но он все равно не мог найти нужный отдел, как всегда в больших торговых центрах. Шесть этажей, эскалаторы, и дегустация, и голоса из громкоговорителей, и номерки, и контроль кредитных карт, и покупки‑покупки‑покупки, и очереди, и кто‑то сильно пахнущий потом, и кричащие дети, и парфюмерный отдел с худосочными продавщицами, и женщина, уронившая платья перед примерочной, и мужчина, ищущий плавки, и все‑все‑все доставлено, упаковано, оценено.

Ларс Огестам устал еще прежде, чем вошел. Но он не знал другого магазина, никогда не покупал музыку, слушать недосуг, ведь в машине есть радио. Он вошел в отдел компакт‑дисков, в глазах тотчас зарябило от длинных полок с неведомыми знаменитостями, они словно бы грозили обрушиться на него, он даже отпрянул в испуге. Посредине – информационная стойка, молодая девушка, вероятно красивая, хотя толком не понять – слишком накрашена, и челка скрывает глаза.

Он стал перед ней, в ожидании.

– Слушаю вас.

– Сив Мальмквист.

– Да?

– Она у вас есть?

Девушка улыбнулась, не то снисходительно, не то понимающе – кто ее знает. Как вообще улыбаются молодые девушки?

– Конечно есть. Где‑то в шведском отделе. Что‑нибудь определенно найдется.

Через маленькую дверцу девушка вышла из‑за стойки, жестом предложила пройти с ней; он смотрел ей в спину и густо покраснел – платьице на ней прямо прозрачное. Она просмотрела одну из полок, вытащила пластиковый футляр с фотографией женщины, которая была молода так давно.

– «Классика Сив». Так называется альбом. Вы это ищете?

Он взял футляр в руки, взвесил – пожалуй, правда то, что надо.

Девушка широко улыбнулась, принимая деньги. Он опять покраснел, но ощутил и досаду: она смеялась над ним.

– Что тут смешного?

– Ничего.

– Вы будто надо мной смеетесь.

– Нет‑нет, что вы.

– Смеетесь.

– Просто вы не похожи на любителей Сив.

Он улыбнулся:

– А как они выглядят? Чуть постарше?

– Одеты не так строго.

– Вот как?

– И круче.

Он шагал по Кунгсгатан с «Классикой Сив» и мороженым в руках, прошел на Кунгсхольм, миновал свою контору в прокуратуре, свернул на Шеелегатан, к убойному отделу.