— Костян! — забыв об осторожности, вскричал Лыка. — Еще раз про щи скажешь, морду набью! Хватит анекдотов!

Костя замолчал. Серега тоже без слов подкидывал в костер быстро сгоравший хворост. Костя вспомнил, как он пек в таком костре картошку, когда в прошлом году ходил с отцом за грибами. И он вспомнил ее особый соблазнительный запах и как хрустят на зубах попадающиеся с подгоревшей шкуркой угольки. Громкий стон, будто где-то прокричал мартовский кот, только далеко, вернул его к действительности.

— Что это? — испуганно спросил Костя.

— У меня в животе урчит, — угрюмо ответил Лыка. — Я печеную картошку вспомнил.

— Я тоже…

— Хватит. Все. Давай о другом. Так, говоришь, кашлял тут кто-то?

— Да.

— Мы с Женькой тоже его слышали, когда из болота вышли.

— И мы с Семой, когда вас ждали.

— А помнишь: и тот у костра в первый наш день, и грибник этот тоже нам про кашель рассказывали.

— Помню. Я тоже об этом думал. Они оба говорили еще, что голова у него, как котел.

— Легче попасть будет, — храбро заметил Лыка и поправил заткнутый за пояс «вальтер».

— А если его не берут пули? — холодея от собственных слов, произнес Костя.

— Дурак, что ль? — небрежно отмахнулся Лыка. — Ты что в чертей, что ли, веришь? Если веришь, черти круг.

Костя чертить круг не собирался, но теперь к нему вернулся прежний страх, и Костя испуганно огляделся по сторонам. Ведь откуда-то взялись эти россказни, а кашель он и сам слышал, и Сема, и Серега с Женькой.

— Черти круг, — повторил он слова Лыки. — А сами-то вы с Женькой чего удрали, когда кашель этот услышали?

— Да мы ж думали, что это человек. Да и зря небось убегали. Это птица какая-нибудь тут ухает. Только я не знаю какая.

— У птиц головы, как котел, не бывает.

— Да что тебе дался котел этот? Все это сказки, понял?

Костя промолчал. Замолчал и Лыка. И снова невыносимо захотелось есть. Теперь на Костю повеяло дымком, и он вспомнил шашлык, который они с отцом готовили иногда на даче.

— Я больше не могу, — встал от костра Лыка. — Пойти хоть ягод найти, что ли?

— Пойдем, — поднялся и Костя.

— Нет, один должен остаться. Вдруг Сема вернется*

Но, глянув в испуганные Костины глаза, Серега безнадежно махнул рукой и присел к костру.

— Главное — ничего нет, ничего, — бормотал он, — ни грибов, ни дичи, одни лягушки в болоте.

— Во Франции и лягушек едят, — просто так сказал Костя.

— Так то специальные лягушки. Наших-то небось нельзя, — с сомнением глянул в лицо Косте Лыка.

— Мне отец говорил, что можно, просто в них есть нечего. А те, которых во Франции едят, размером с цыпленка. Отец говорил, что и по вкусу лягушки на цыпленка похожи. Он ел однажды.

— Слушай, — вновь встал из-за костра Лыка, — давай я на болото схожу, лягушек там наловлю, а?

Костя не сразу понял, что он говорит серьезно. А когда понял, то испугался, что опять останется один. Но Серегу уже уговорить было невозможно, он собирался на охоту за лягушками. Голод гнал его, и Костя сам подсказал ему выход.

— Я и тебе принесу, — уверил Костю Лыка и направился в сторону болота.