Игорь Лахов. Кафедра 4
Глава 1
Знаете, кого я больше всего ненавижу? Нет, не тварей Преисподней. Их хотя бы можно убить. Уже на второй день моей преподавательской деятельности в Академии жгучая ненависть появилась к студентам. Но ни одному из них нельзя отрезать голову или, на худой конец, заехать по морде. Необходимо с каждым сюсюкаться, по сто раз объяснять бестолочам с виду простейшую пентаграммку потустороннего мира. Ещё и привлекать к себе внимание, отрывая особо нерадивых учеников от игры в карты под партой или рисованием в тетрадях различных каракулей вместо примерного записывания лекции. К этому нужно приплюсовать, что я тоже совсем недавно сидел с этими поганцами за одной партой, Так что за преподавателя меня никто всерьёз не считал. Даже мои друзья-подруги. Они, хоть и старались эмоционально поддержать, только сами психологически не могли выстроить ту связь, что обычно бывает между учителем и учеником. Про остальные кафедры, у которых я тоже вёл занятия, и говорить не приходится. Терпение моё иссякло к концу первой недели. Вести лекции у Исторической кафедры оказалось даже тяжелее, чем у боевиков. Во-первых, парни и немногочисленные девушки последней уже осознали, что жизнь может спасти не только тупое махание саблей или парочка вызубренных магических ударов, но и знания. Ну, а во-вторых, начальник Боевой кафедры накрутил своих подопечных, чтобы сильно не борзели. Иначе особо одарённых будет лично учить уму-разуму в спаррингах. Испытывать на себе тяжёлые удары Дракона никто не захотел, поэтому боевики вели себя относительно тихо, просто чёрт знает чем занимаясь на уроках. Иное дело — историки. Мало того, что у них до сих пор не было своего руководителя, способного образумить, так ещё и каждый мнил себя чуть ли не светочем науки и великим бойцом одновременно. Последняя пара была как раз у них. Всё шло своим чередом: я распинался у доски, а студенты занимались всякой ерундой. Лишь несколько особо прилежных записывали знания, которые я пытался донести до аудитории. Не успел прозвенеть звонок на перемену, как толпа этих дикарей ломанулась в буфет, чуть не сбив меня с ног. Лишь только Ксения Сурина и Сергей Книгин задержались, чтобы просто поболтать о делах житейских. Я уверен, что даже не для этого, а чтобы поддержать несчастного препода, являющегося по совместительству товарищем. — Всё нормально! — с вымученной улыбкой отмахнулся я. — Идите кофейку попейте, что ли. А то ведь пирожков к нему может в конце дня и не хватить. Друзья быстро слиняли, а я в оставшиеся до продолжения пары полчаса начертил около доски примитивную пентаграмму-ловушку. Именно её строение сегодня мы и изучали. Как и ожидалось, последний час занятий тоже ничего не изменил в поведении студентов. Даже ещё хуже стало, так как все уже предвкушали скорый конец учебного дня и расслабились до предела. Лишь я один отрабатывал свой нелёгкий кусок преподавательского хлеба и внимательно наблюдал за студентами, выискивая самого нахального. К моему великому удовлетворению, им стал Семён Агафьев. У нас с этим паршивцем давняя нелюбовь. Вернее, мне на Сеньку наплевать с высокой колокольни. Но он никак не мог забыть летнего позорного поражения от Родиона Булатова, поэтому изгалялся на занятиях больше других. Что ж, мальчик для битья подходящий: и не знатного Рода, от которого может прилететь за унижение деточки, и все присутствующие подтвердят нерадивость и чрезмерно хамское поведение Агафьева. Ровно за три минуты до финального звонка я закончил лекцию и поинтересовался у студентов. — Всем всё понятно? Может, необходимы дополнительные объяснения? — Не тупее тебя! Бабушку свою учить будешь! — как и ожидалось, высказался Семён в привычной манере. — Прекрасно, господин Агафьев. Тогда прошу к доске. |
