— Это мы мигом, Родя, — отчего-то развеселился этот рыжий придурок и картинной вихляющей походочкой приблизился к доске.

Отмахнувшись от предложенной указки, он взял в руки мел и нарисовал рожицу. Потом полюбовался своим творением и громко пояснил на всю аудиторию.

— Ввожу новую руну! Называется «Заучка Булатов»! Страшная штука! Вызывает чувство скуки и…

Договорить Семёну я не дал. Именно в этот момент его клоунады активировал пентаграмму, в которую влез этот дебил.

— Запомните новую «руну Булатова», — после этого со спокойной улыбкой обратился к историкам. — Действительно, она может быть очень страшной. А вы, господин Агафьев, раз такой талантливый и хорошо усвоили мой урок, попытайтесь выбраться из пентаграммы.

— Ты охренел, Родя⁈ Да я тебя! — заорал пленник и попытался двинуться в мою сторону.

Естественно, ничего у него не вышло. Лишь только лоб расшиб об энергетический барьер, окружавший Сенечку со всех сторон. Что и требовалось доказать: идиот.

— Не «Родя», а Родион Иванович, — поправил я и с удовольствием стал слушать звонок, означающий конец учебного дня. — До свидания, господа студенты. И помните, что завтра первая пара будет тоже у меня, так что прошу не опаздывать, как сегодня.

— Падла! — продолжал разоряться Сенька. — Я ж сейчас пентаграмму сломаю, а потом и челюсть тебе!

— Вы знаете, как выйти из ловушки?

— Выберусь непременно! И это будет последняя минута твоей никчёмной жизни!

Многим было интересно, чем закончится наше противостояние с Агафьевым, но я вежливо вытурил всех из аудитории и стал собирать свои записи в новенький, недавно купленный дорогой портфель.

Спустившись к охране, попросил:

— Господа. Скажите уборщице, чтобы в восьмой аудитории не убиралась. И ещё… Из неё могут раздаваться различные странные звуки: угрозы, ругань, стенания. Не обращайте внимание. И лучше в аудиторию вообще не заходить.

— Это как не обращать? Вообще-то наша работа в том и заключается, — недовольно посмотрел на меня начальник смены.

— У нас серьёзное практическое занятие идёт. Студент должен сам выйти из… Из той задницы, в которую попал по собственной глупости.

— Понял. Воспитательный процесс?

— Это только ширма! — улыбнулся я от уха до уха. — Просто нужен был повод вручить вам по бутылочке коньяка. Но, извините, сейчас не могу, чтобы на службе искуса выпить не возникало. А вот завтра с утра…

— Это очень хороший повод! — рассмеялся один из охранников. — Приятно, Родион Иванович, иметь с вами дело. Но учтите, мы в семь утра меняемся.

— Я даже раньше приду. Необходимо как следует подготовиться к уроку.

— Вот и на кой ляд вам такое? Сидели бы сейчас студентом и в ус не дули.

— Я и так не дую, ибо усов не имеется, — отмахнулся я. — Спасибо, господа. «Камю» не обещаю, но выдержанные Шустовские презенты обязательно явятся вместе со мной около шести.

— Нисколько не сомневаемся, Родион Иванович, — благодушно произнёс начальник смены. — Вы человек проверенный, поэтому всегда готовы услужить.

Следующее утро началось с раздачи подарков. Выдав коньяк довольной охране, поинтересовался:

— Как там дела в восьмой аудитории?

— Как вы и говорили, — ответил сонный охранник. — Вначале призывы о помощи слышны были. За ними угрозы с матом, потом жалобные завывания.