Лишь за пятнадцать минут до звонка он сдался.

— Родион Иванович. Простите меня за хамское поведение и невнимательность на ваших уроках. Обещаю впредь вести себя достойно.

Я тут же деактивировал пентаграмму.

— Извинения принимаются. Студент Агафьев, разрешаю вам покинуть урок раньше времени, чтобы привести себя в порядок. Но на вторую часть пары не опаздывайте.

Сенька пулей вылетел из аудитории, а я снова активировал пентаграмму.

— Можно вопрос? — поинтересовалась Лида Хвостова. — А зачем ты… вы снова привели схему в рабочее состояние?

— Студентка Хвостова, а вы разве не видите, что лежит внутри пентаграммы?

— Ну… Э-э-э-э… — замялась девушка. — Продукты жизнедеятельности Семёна.

— Правильно. И они имеют очень неприятный запах. Хотите им наслаждаться?

— Нет!

— И я не хочу. Поэтому во время перемены тут всё проветрят и уберут. А пока что пусть лучше так будет.

— Полностью согласна. Извините. Не подумала.

Пожалуй, впервые меня настолько внимательно слушали. К концу занятий даже немного оклемавшийся, забившийся в самый дальний угол аудитории Агафьев имел довольно-таки осмысленное выражение лица, явно начиная включаться в учебный процесс.

Небольшое практическое занятие, как и обещал, тоже устроил. Но на этот раз просто попросил вскипятить колбу с водой. Вызванный мной потомственный аристократ легко заставил жидкость забурлить.

— Это всё? — с пренебрежительной улыбочкой на лице поинтересовался он.

— Да, — спокойно ответил я.

— Как-то незамысловато… господин учитель. Или ваша фантазия иссякла на Агафьеве?

— Нет. Обратите внимание, что у вас под ногами.

— Ну… Я ничего не вижу, — озадаченно ответил аристократ.

— А если присмотреться? Видите очень тонкие линии? Они — часть более серьёзной пентаграммы, связанной с той, что вы сейчас активировали. И если бы что-то пошло не так, то она бы вспыхнула, лишив вас не только штанов, но и растительности на ногах. Так что за урок ставлю вам «отлично», а вот за внимательность — «неуд». В нашем деле она не менее важна, чем знания.

После моих слов студент козлом отскочил в сторону. Купился! Да, я во время перемены, пока убирали аудиторию, начертил несколько полосочек на полу, но они никак не были связаны со схемами Преисподней. Рано ещё студентов сжигать — ректор не поймёт подобного нововведения. Главное было показать, что я готов на любой подвох, и расслабляться никому не стоит. Не хотят уважать — пущай боятся.

Значит, с кафедрой Истории разобрались. Теперь необходимо как-то заинтересовать своих «демонских филологов» и боевиков. Два раза один и тот же трюк не прокатит, поэтому нужно выдумать что-то иное. К тому же не всегда под руку подвернётся удобный, как говорит Витка Голый, «терпила» вроде Сеньки Агафьева.

Получается… Да ни хрена не получается! Я могу уничтожить несколько Сущностей, но понятия не имею, как вести себя со студентами! Значит, нужно посоветоваться с умным, опытным человеком.

И этот человек не заставил себя долго ждать. После окончания учебного дня я, нахлобучив шапку и приподняв воротник своего пальто, вышел из Академии. Погодка, мать её ити, совсем не располагала к прогулкам. Ещё вроде бы и не зима, но со вчерашнего дня метёт. Мелкий колючий снег, больше похожий на льдинки, от сильных порывов ветра так и норовил попасть в глаза, оставлял на щёках неприятную влажную плёнку.

Опустив голову пониже, хотел было идти на соседнюю улицу, где обычно кучкуются извозчики.