— Попытаюсь, — неуверенного согласился я, услышав такие подробности. — Прямо сегодня и начну. Но перед этим не поведаете ли чего-нибудь новенького? А то чувство, что меня все избегают. Даже друзья-студенты в Академии о всяких глупостях болтают, явно избегая более серьёзных тем из своей жизни. Ощущение, будто в вакууме нахожусь.

— Не избегают, — призналась старуха. — И у претендентов на трон идей, как тебя пристроить, хватает. И твои дружки тоже в бой рвутся. Но я им приказала тебя временно не трогать. Иначе посерединке порвёшься, совмещая всё и сразу. Вот освоишься немного на кафедре, тогда и иными делами займёмся.

— Наверное, правильно решили, — вздохнул я. — Голова постоянно забита подготовкой к урокам.

— Долго включаешься, — попеняла Алтайская Ведьма. — Уже должен был всех к ногтю прижать.

— Я воспитывался в ином учебном заведении, и там преподаватели не церемонились, как ваши. Но если я также начну себя вести, то половина студентов на корм червей пойдёт. Выживут лишь физически и психологически сильные. Боюсь, такая статистика государственным ведомствам не понравится. Да и аристократические Рода… Мигом, сопли по розовым щёчкам размазывая, побегут детишки с родителями жаловаться на страшного Булатова. Уже побежали, хотя я ещё добрый. У нас в Академии вообще кого готовят? По мне, так не бойцов, а слюнтяев!

— Ишь, разошёлся, — усмехнулась Ярина. — Чую, что за живое тебя крепко задели. Хотя я тоже считаю, что слишком много воли знатным фамилиям дают. Лезут, в учебный процесс вмешиваются. Я уже троих возмущённых высокопоставленных папаш по стенкам размазала, хотя в уставе Академии чёрным по белому написано, что во время занятий студенты все равны, несмотря на происхождение.

— Вы же — княгиня. У вас возможности иные. А как мне выкрутиться?

— Тоже верно, Родион. Тут тебе реально с профессором Гладышевой поговорить надо. Я уверена, что ей много шишек с аристократами понабивать пришлось. Раз до сих пор не уволили, значит, справилась с ними Анна.

Мы прошли в комнату Гладышевой. Анна Юльевна действительно за последнее время стало выглядеть намного лучше. Несмотря на тёмные круги под глазами, болезненную худобу и землистый цвет лица, она перестала напоминать живого мертвеца. К тому же уже сидела в кресле и даже с трудом поднялась на ноги при нашем появлении. Только вот взгляд был какой-то пустой, равнодушный. И улыбка ненатуральная, вымученная.

— Родион, рада тебя видеть, — словно механическая кукла поприветствовала меня профессор. — Я знаю, что именно ты мой спаситель из Преисподней. Спасибо.

— Да не за что! — сделав беспечный вид, отмахнулся я. — Обращайтесь, если нужно. Как здоровьице.

— Бывало и хуже. Теперь хотя бы появилась надежда на выздоровление. Как поживаете без меня?

— Шикарно живём! Я теперь вас в Академии замещаю. Игнатьич тоже больше не дёргается. Вчера с ним всю ночь в ресторане кутили. Повеселились на славу, так что за есаула не переживайте! — бодро соврал я.

— В ресторане? Всю ночь? — нахмурилась Анна Юльевна. — Замечательно. Хорошо, что такие отходчивые.

— Ну а чего ещё делать? Вам на расстоянии помочь не можем, а жизнь всего лишь одна дана, и нужно ценить каждую её минуту.

— Согласна… И как с утра у Ивана Игнатьевича головушка? Не сильно болит?

— Не знаю. Я раньше уехал, а Кудрявый остался.

— Один?

— Ну… — сделал я смущённую морду.