|
— Не переживайте так! Это всё несерьёзно у него. Прилетели бабочки ночные и улетели поутру. А вас он помнит и ценит. Только немного расслабиться, забыться хочет.
— Значит, «расслабиться» ему подавай? — начала закипать Гладышева. — А я думала, что… Впрочем, неважно. Пусть живёт как хочет. Друг познаётся в беде. К сожалению, есаул проверку не прошёл.
— Вот вы прямо как он говорите.
— Не поняла, Родион.
— Чего тут непонятного? Есаул долго мучился, что его к вам не пускают. Светлана Кузьминична вначале лихо отбивалась от настырного казака, а потом ему и заявила, что лично вы не хотите видеть Кудрявого. Ну тут его и накрыло. Говорит, что зачем такая баба нужна, которая мужику не доверяет. И раз вам плевать, то и ему отныне плевать тоже.
— Глупости! Мне не было плевать до твоего сегодняшнего визита! Просто я… Просто я не хочу выглядеть в глазах Ивана калекой! Жалким подобием той, которой этот мерзавец недавно в вечной любви клялся! Видеть его больше не хочу! Так и передай!
— Так уже передали. Лично княгиня Ярина. Оттого и загулял, — начал тупо объяснять я, с удовлетворением впервые увидев в глазах Гладышевой хоть какие-то эмоции. — Чё не так-то?
— Это другое!
— Какое «другое»? Думаете ведь тоже исключительно о себе. По мне: не хочешь видеть, значит, не хочешь. Игнатьич тоже так считает. Теперь клин клином вышибает, пытаясь голову в порядок привести после отставки с поста вашего ухажёра. У него тоже это самое ваше «другое»? Или другое, но не такое?
— У меня были на то причины! И я их тебе только что сказала!
— Ну, я услышал. А откуда Игнатьичу про них знать? Получается, он тоже не без причин в загул ушёл. И передавать Кудрявому ничего не буду. Ещё не хватало в ваши отношения влезать. Я студент… Даже не просто студент, а почти самый настоящий преподаватель в Академии! Так что купидончиком подрабатывать не собираюсь. Хватит.
— Тут я с Родей согласна, — подала голос прислонившаяся к стене и с удовольствием слушавшая нашу полемику Алтайская Ведьма. — Ты со своим полюбовничком лаяться собралась? Так делай это без посредников. А то вы оба как бы чистенькими останетесь, всю грязь на бедного Булатова вылив. Потом вдруг помиритесь, и окажется Родион виноватым, так как где-то неправильно передал слова или интонации. Имей сострадание к бедному мальчику.
— Все вы тут… — сквозь зубы процедила Анна Юльевна, явно перейдя из отрешённого состояние в бешенство. — Хорошо! Если этот подлец и прощелыга Кудрявый осмелится показаться мне на глаза, то пусть завтра приходит! Уж я ему, потаскуну, всё без утайки выскажу! А сейчас уйдите! Я устала и хочу побыть одна!
— Ну ты, Родя, и сволочной человечишка! — весело упрекнула меня Ярина, как только мы снова оказались в её кабинете. — Дружка оклеветал, перед зазнобой подставил!
— Ради дела могу побыть и сволочным, — нисколько не смутился я. — Но вы заметили, как Гладышева резко ожила? Значит, просьбу вашу выполнил, достучавшись до её эмоций. А с Игнатьичем сегодня переговорю, чтобы знал, какая буря его ожидает. Он поймёт и не обидится… Хотя, может сначала и по уху заехать, сразу не разобравшись. И заметьте, что я ради помощи вам отставил в сторону личный интерес, ради которого и пришёл к Гладышевой. Так что цените… Ну, и ещё должны будете.
— Мы, Родион, так теперь повязаны, что не о долгах говорить. Но ты прав: проняло Аньку знатно. Она девка гордая, поэтому может внутренне надломиться, но никому не позволит вытирать о себя ноги. Теперь верю, что ты достаточно долго живёшь. Двадцатилетний несмышлёный сопляк стал бы утешать нашу потерпевшую, а не цинично наотмашь бить. |