Глава 3

Княгиня пошла выпроваживать Кудрявого, о чём-то с ним тихо переговариваясь. Ну а мы с профессором Гладышевой долго и обстоятельно поговорили о моих успехах и проблемах в Академии. Свои планы уроков Анна Юльевна мне с готовностью согласилась отдать, слегка упрекнув, что нужно было обратиться сразу же после назначения, а не терять время на «изобретение велосипеда».

В том же, что касается нахождения общего языка со студентами, особо помочь ничем не смогла.

— Пойми, Родион, — призналась Гладышева. — Я хоть и была самым молодым преподавателем, но не ровесницей учеников. К тому же с ними за одной партой, как ты, не сидела.

— Не верю, что никаких сложностей с возрастом не возникали, — нахмурился я от ответа. — Таким «недостатком», как молодость, не могли не воспользоваться ученики.

— Верно, — улыбнулась Анна Юльевна. — Но только в первый год парни из аристократических Родов обращали внимание на этот мой «недостаток». Постоянно пытались на лекциях флиртовать или прямо предлагали всякие непристойности в обмен на благосклонность своих семеек. Остальные же студенты, вышедшие из народа и очень хорошо понимающие разницу в статусах, уважительно относились к баронессе Гладышевой.

— И как отбривали хамоватых?

— Я, Родион, никогда им жёстко не отказывала. Даже прилюдно соглашалась на свидание в обмен на выученный урок. Некоторые самонадеянно принимали пари и, внимательно записав, а потом и вызубрив лекцию, на следующем занятии отвечали у доски, в предвкушении развлечения, потирая потные ладошки.

Я же легко валила их на дополнительных вопросах, разбора которых не было на лекции, но они имелись в списках прилагаемой к домашнему заданию литературе. И в конце устраивала моральную порку перед всеми студентами, ехидно объясняя, что со всякими неучами, не способными запомнить простейшей информации, не только в ресторан не пойду, а даже просто на улице поговорить не остановлюсь. Неинтересны мне, профессору, одноклеточные амёбы, думающие не тем местом. Поверь, словарный запас у меня достаточный, чтобы унизить, не прибегая к нецензурной лексике.

— Охотно в это верю, — улыбнулся я, представляя обтекающего аристократишку. — И ни разу не было проблем с их родителями?

— Конечно, были. Заявилась парочка графов. Пытались качать права, возмущаясь, что я прилюдно опозорила их фамилии. Даже ректору жаловались! Но, Родион, запомни: Вольдемар Владимирович в таких непростых ситуациях всегда на стороне своих сотрудников. С ним вдвоём мы дали понять разбушевавшимся аристократам, кто на самом деле позорит их.

Более того! Сами перешли в наступление, обещая составить докладную самому государю о неподобающем поведении не только детишек, но и их родителей, вмешивающихся или нагло срывающих учебный процесс. В стенах Академии официально нет князей или графов. А преподавательский состав в ней и цари, и боги. Правда, за воротами уже иное распределение власти… Оттого все стараются не портить отношения со знатными фамилиями.

Но не об этом, Родион, разговор. Главное, что, видя, как мы приструнили особо зарвавшихся аристократов, и остальные задумались. Уже к середине курса учёба вошла в нормальный ритм. А когда я выпустила ту и взяла очередную кафедру «демонских филологов», то уже всё пошло почти гладко. Ваш курс у меня третий, и разница в возрасте стала ощутимей, поэтому совсем всё хорошо стало.

— Понятно, — кивнул я. — Главное усвоил. Нужно бить по аристократам, а не размениваться на простых студентиков. И чем большего «слона завалю», тем больше со мной считаться будут.