Среди студентов началась паника. Кто-то вызвал охрану. Вместе с ней прибежал и бледный ректор. Совместными усилиями нас смогли успокоить. К этому времени были превращены в щепки не только мой преподавательский стол со стулом, но и парочка парт первого ряда. Явно скучающий среди нудных цифр и дебетов с кредитами князь оторвался по полной программе.

Следующий акт пьесы произошёл в ректорском кабинете. Правда, уже без драки, но на очень повышенных тонах. Бедный Горенёв! Уверен, что после такого дня он напился вдрабадан, так как простыми успокоительными каплями тут явно не отделаешься. Главный казначей Российской империи! Министр финансов подрался с этим проклятым всеми богами Булатовым! И где⁈ Прямо в стенах Академии, за которую своей головой перед императором лично отвечал академик!

К гадалке не ходи, Вольдемар Владимирович несколько раз уже мысленно попрощался и со своим постом, и с положением в обществе. А потом он чуть было не попрощался с рассудком, увидев, как князь Хаванский, якобы разобравшийся в ситуации, первым протянул руку Булатову.

— Вольдемар Владимирович, — после примирения со мной обратился министр финансов к ректору. — Прошу вас тоже меня извинить за доставленные неудобства. Со своей стороны обещаю всяческую поддержку Академии и, естественно, возмещу все убытки, случившиеся по моей вине.

— Премного… Всецело… — не смог сразу подобрать слова Горенёв. — Ярослав Олегович. Я принимаю ваши извинения и с пониманием отношусь к ситуации. Поверьте, я и мои сотрудники хотим лишь одного: воспитать достойную смену. Иногда этот путь тернист.

— Очень тернист, Вольдемар Владимирович. Я, к сожалению, стал это забывать, из-за чего сегодня и попал в крайне нелепую ситуацию. И Академия, через столько лет после её окончания, снова преподнесла мне хороший жизненный урок. А теперь, позвольте, я закончу всё там, где это и началось. В аудитории.

— Э-э-э-э…

— Не волнуйтесь! — рассмеялся князь. — Закончу не безобразную драку, а разговор перед студентами! Думаю, что такое пойдёт на пользу всем нам.

— Да-да. Конечно. Мы сейчас же…

— Думаю, что мы с Родионом Ивановичем и без вас справимся, — перебил его Хаванский.

И тут же получил одобряющий кивок от так и не пришедшего в себя академика.

— Тогда не смею вас больше отвлекать от работы. Извините ещё раз.

Мы вышли из кабинета ректора и направились к аудитории. Князь был в отличном расположении духа и насвистывал какой-то весёлый мотивчик.

— Ярослав Олегович, — первым заговорил я. — Шикарное, конечно, представление вы тут устроили, но не перебор ли?

— Если и перестарался, — ответил Хаванский, — то нисколько об этом не жалею. Со студенческой скамьи не совершал глупостей, так как в моём деле важна холодная голова. Необходимо было выплеснуть всё скопившееся за десятилетия напряжение, а тут такая отличная возможность представилась. Да и для имиджа полезно. Все считают меня бездушной счётной машиной. Слух о сегодняшнем разнесётся быстро, придав будущему… ну, сам знаешь, кому, человеческие черты.

Кстати, должен отметить и твоё участие. Родион, ты быстро подстраиваешься под напарника. Важное качество. Поэтому всегда готов принять тебя в свою команду. Не пожалеешь.

— Предвыборная агитация? — усмехнулся я.

— Да, — ничуть не смутился князь. — Внутренне зажатые люди могут быть прекрасными исполнителями, но вести за собой неспособны.