— Уговорил, лохматый. Одного Архидемона прикончили, другого в межреальности куковать оставили. Значит, и со всякой мелюзгой разберёмся.

— Родион, ты всё же решился выйти из защищённой комнаты? — правильно всё поняв, вздохнула Вера.

— А как иначе? Там мои друзья кровь проливают. Дуню с собой тоже возьму. Мёртвая девка пригодится нам снаружи. А вот ты запрись как следует и без приказа отсюда даже носа высовывать не смей.

— Я пойду вместе с тобой, — прозвучал категоричный ответ.

— Не выдумывай, родная. Во-первых, как боевая единица ты погоды не сделаешь. В случае серьёзной опасности лишь отвлекаться на тебя буду. А во-вторых, кто-то должен присмотреть за выжившими. И это не обсуждается. У каждого из нас своя война.

— Да, Верка, — поддержал меня Чпок. — У тебя и раньше силёнки хиленькими были, а сейчас, после поддержания канала с хозяином, совсем ослабла.

— Уговорили, — буркнула подруга. — Тем более Светлана Кузьминична мне наказ дала: влить в каждого выжившего лечебную настоечку. Для поддержания сил.

Ожидая, пока Чпок закончит со своей пострадавшей лапой, я помог Вере. От первых же насильно влитых глотков жутко вонючего пойла наши товарищи очнулись и слегка порозовели. Правда, ни один из них самостоятельно подняться так и не смог. Да и снова вырубились все быстро.

— Пора на драку, — довольно заявил белкогад, принимая свою боевую ипостась. Правда, не такую огромную, как это было в межреальности.

За пару минут мы справились с хитрыми замками на бронированной двери, ведущей в наше убежище. Первой выскочила Дуня, затем Чпок и я. И тут же оказались в лазарете. Видимо, всех раненых наши боевые товарищи стаскивали сюда, чтобы те могли в случае чего дать свой последний бой на последнем рубеже обороны.

— Родька! — то ли заорал, то ли громко просипел Генка Феклистов с обожжённым лицом и обеими наспех перебинтованными руками. — Ты⁈

— Я, дружище. Смотрю, тебе досталось изрядно.

— Ерунда. Пришлось активировать огненную пентаграмму почти в полном окружении. Некоторым из наших хуже пришлось.

— Как общая обстановка?

— Хреновая. В начале четвёртого утра в небе появились странные, светящиеся серым светом завихрения. Беда сказал, что это и есть Великое Размытие. Вскоре стали слышны отдалённые одиночные выстрелы. Потом показались и сами твари. Я столько образин ни разу в жизни не видел! Ордой попёрли. И… — закашлялся Генка. — И мы их встретили. Всю набережную на подступах к дворцу телами тварей покрыли. А они всё пёрли и пёрли. Прямо по своим убитым. И даже развоплощаться в пепел после смерти не хотели. Жуткое зрелище.

— Видимо, наши Реальности друг в друга основательно проникли, вот и оставались Сущности целыми, — предположил я.

— Ну, им же хуже. Когда периметр держать стало невозможно, профессор Гладышева активировала запрещённые пентаграммы. Твари ожили и со своими сцепились, дав нам небольшую передышку и время на перегруппировку.

Но всё хорошее быстро кончается. В седьмом часу утра были подавлены все наши вспомогательные точки в соседних домах, и бойня переместилась во дворец. Через полтора часа сдали его восточное крыло. Когда меня ранило, резня шла в центральной части. Но там твари плотно застряли и к вам в западное крыло прорваться не смогли. Но… Это дело времени. Патроны и силы уже у всех на исходе, а свежая погань всё лезет и лезет из порталов.

— Скоро перестанет, — пообещал я. — Тёмный Князь подох, и поддерживать Великое Размытие больше некому.