Выхватив Таракана, вместе со слугами ринулся в битву. Несколько длинных коридоров мы прошли буквально секунд за двадцать.

— Свои! Не угробьте! — прокричал я, увидев баррикаду, огрызающуюся автоматным огнём.

— Булатов⁈ — раздался из-за неё удивлённый возглас Романа.

— Сейчас узнаешь! Дай пройти!

Вскоре мы оказались в кругу друзей. Все живые получили не одно ранение. Правда, не смертельные, но всё равно неприятные. Четверо человек осталось. Роман, Дарья, Лида Хвостова и незнакомый мне жандарм. Остальные мертвы… Нет! Ещё бледный Серёга Книгин сидит в углу, одной рукой зажимая кровавую рану на животе, а в другой держа револьвер.

— Вовремя, — выдохнул Хаванский, доставая из мешка Дуни снаряжённый автоматный магазин.

— Думали, что нам кранты. Впрочем, давно бы сгинули, если бы не эти… — указала Дарья на знакомых мне слуг Яриной. — Живучие, словно не люди. Правда, все вдруг померли внезапно.

— Алтайская Ведьма погибла, — пояснил я, кинув очередную парочку гранат за баррикаду. — Эти были привязаны к её жизни. Великое Размытие заканчивается. Приказ: продержаться и выжить. Больше уже ничего не требуется. Так что тянем время и поменьше геройства.

Твари же словно почувствовали свой скорый конец и в ярости обрушились на нас с новой силой.

Вскоре баррикада приказала долго жить. Мы отступили в один из узких коридоров и заняли очередной рубеж обороны. Как оказалось позже, мы целых сорок минут методично перемалывали шеренги противников, которым сложно было накинуться на нас со всех сторон.

Патроны, что мы принесли, закончились очень быстро. Но у нас оставался Дар и ещё то, что нельзя передать словами. Внутреннее ощущение Истинного Воина, который ни за что не отступит, не смалодушничает, не предаст. Казалось, мы превратились в единое существо, способное выдержать любой натиск.

Тем более с нами были опьянённый настоящей битвой Чпок и неутомимая, почти неубиваемая Дуня, которой на всё пофиг, кроме приказа хозяина. А эти двое стоят целого полка одарённых!

Ощущение, когда вдруг стало некого рубить или выжигать фаерболами, было странным. Я даже растерялся в первую секунду, пока не осознал. ПОБЕДА!

— Кажется… Всё? — неуверенно проговорила Дарья.

— Не верю, — прохрипел пересохшим горлом Роман.

— Да ничего и не кажется! — пояснил белкогад, снова принявший свою мирную ипостась. — Я сейчас прошвырнулся по дворцу. Армейское подкрепление подоспело. Последних тварей добивают.

— Ура, — безэмоционально произнёс я, без сил опускаясь на покрытый гильзами пол.

* * *

Больше месяца после того страшного дня Петербург напоминал город из апокалипсиса. Пепел от многочисленных пожаров смешивался с пеплом дохлых тварей, моментально развеявшихся после окончания Великого Размытия. Казалось, мы выиграли и можно расслабиться. Но осталось очень много недобитков из Преисподней.

Приходилось устраивать зачистки почти в каждом доме. Мы не пропускали ни один подвал, избавляя столицу от спрятавшихся в них тварей, рассчитывающих пересидеть опасное время и пробиться к своим.

Вместе с тем начались и политические игры. После гибели Павла Четвёртого, чей высохший труп мы успели найти первыми и сжечь, несколько отсидевшихся в безопасных местах аристократических Родов внезапно заявили о правах на престол.

Немного пришедший в себя князь Хаванский приказал не миндальничать. Остатки кафедры совершили несколько рейдов по дворянским гнёздам.