— Представляю, как испугались! — хмыкнула Вера. — Наверное, грабители могил явились, а тут ты мстительным призраком чуть ли не из-под земли восстала!

— Не успели испугаться, госпожа Матье, — решительно возразила Дуня. — Родион Иванович прямо же указал, чтобы испуганных не было, а также свидетелей и улик. Лопаты не имела, поэтому и пришлось разрыть несколько свежих могил руками, чтобы спрятать в них трупы. Именно тогда и пришла в неподобающий для приличной девушки вид.

— Ты их убила? — спросил я, чувствуя, что не хочу услышать ответ.

— Да. Очень быстро, чтобы стрельбой сторожей не переполошили. Иных вариантов исполнить ваше приказание: сохранить в тайне своё присутствие на кладбище не нашла. Без убийств получались испуганные свидетели. А уж улики и подавно. Тем более, согласно законам Российской империи, я вправе ответить на вооружённое нападение и любыми способами оградить свою жизнь от посягательств.

— Вообще-то ты мёртвая.

— Мой случай в законах не оговаривается, поэтому формально я могу считаться живой. Не волнуйтесь, Родион Иванович. Я помню книги по юриспруденции. С точки зрения законов никакого серьёзного преступления не совершила. Вынужденная самооборона. Можно только приписать мелкое хулиганство за ночёвку в склепе. А подобное нарушение грозит штрафом…

— Достаточно, — перебил я. — Выучили на свою голову. Следов точно никаких не оставила? Ножи, шапки или тот же мешок могут навести кладбищенскую охрану на нехорошие мысли.

— Да. Ни вещей, ни следов борьбы не оставила. А мешок принесла с собой. Я не знаю, что за упаковки белого порошка в нём. Отчего-то показалось, что они могут иметь какую-то ценность, раз их так прячут, поэтому решила отдать вам.

— А на обратном пути? В городе тебя не заметили? В таком виде обязательно запомнят.

— Я понимала, что привести себя в порядок не могу. Пришлось передвигаться в ускорении по крышам. По мне, это самый удобный способ перемещения по городу: дома обходить не надо и можно выстроить относительно прямой маршрут. Правда, есть риск при длинных прыжках с крыши на крышу потерять часть одежды. Но я учла этот момент и подготовилась.

— Ладно, продуманная ты наша. Тащи свой трофей. Что-то описание его содержимого мне не сильно нравится.

Предчувствия меня не обманули. Мешок был полностью забит наркотиками. Причём, по словам Веры, очень чистыми и дорогими. Я даже спрашивать не стал, откуда она это знает, но обозначила продукт подруга уверенно.

— И что нас с этим «добром» делать? — уставилась на меня Вера. — Здесь на пару десятков тысяч рублей товара.

— Хочешь лавочку открыть и торговать?

— Нет, конечно. Но деньги немалые. Родион, признаюсь честно: во мне сейчас борется бухгалтерский прагматизм и человеческая совесть. Совесть побеждает, но не так чтобы сильно.

— Дуня, — приказал я служанке. — Высыпь эту дрянь в ватерклозет, а потом прими ванную, чтобы смыть с себя всю сегодняшнюю грязь.

— Поняла. Мне вас при приёме ванны ждать?

— А вот я не поняла… — нахмурилась Вера и очень нехорошо посмотрела в мою сторону.

— В последнее время, — пояснила служанка, — вы, Вера Павловна, вместе с Родионом Ивановичем взяли за привычку со странными громкими звуками тереть друг другу спинки в ванной комнате. Просто хотела уточнить: это нововведение касается только вас или меня тоже.

— Только нас, — облегчённо выдохнула подруга. — Иди, Дунечка, выполняй приказ.