— Ещё двадцать карабинов, что были в твоём караване, мы задержали. Выходит, где-то полтысячи смертельных «машинок» находятся в руках Тёмного Князя. Вернее, частично на армейских складах. К чему ты клонишь, Родион?

— К тому, что скорострельное оружие либо должно стать нашим, либо быть уничтожено. Ну а то, что мы уже захватили, стоит отдать будущему отряду прикрытия. Вот только простые патроны нам ни к чему — разве что для тренировок. Посеребрённые боеприпасы организовать сможете?

— Нет. Там калибр свой, отличный от стандартного винтовочного, и на жандармских складах его точно нет. Но Аничков, думаю, сможет. Обязательно озадачим его и этой проблемой. А также планами складов с новейшими карабинами. Ты прав, Родион. Этот лакомый кусок должен быть либо нашим, либо его вообще не должно быть.

На следующий день я поехал в Кузьминки. Обозы Виктора, слава богу, дошли почти без приключений.

— Родион, ты как в воду глядел, — стал рассказывать Витёк. — Почти сутки всё было нормально. А вот после первой же ночёвки нашлись желающие на золотишко. Семеро разбойничков решили всё себе захапать. Дождались, пока остальные закемарят, и с ножичками ко мне подкрались. Я ж саквояжи с золотыми рублями на санях в сено запрятал, а сам сверху лёг, чтобы даже во сне без присмотра добро не оставлять. Спал вполглаза, но эти так тихо подошли…

— Да какое там «вполглаза»! — перебил его Чпок. — Храпел так, что лошади пугались! Пришлось мне самому разбираться. Оторвался от души… Ну и ещё всем бошки поотрывал. Хоть какое-то развлечение.

— Это да! — кивнул Виктор. — Услышав шум, открыл глаза, а вокруг меня скотобойня настоящая. Весь снег в кровище. Зато после этого больше не было никаких, даже лёгких намёков украсть саквояжи.

— А остальные как отнеслись к гибели подельников?

— Все оставшиеся в живых впечатлились. Без бузы обошлось. Даже рады были, что теперь добычу придётся делить на меньшее число людишек. Но, Родион, с такими большими деньгами нужно что-то решать. По приезде я их заныкал основательно. Только народец сильно жаждет долю свою получить. Ни о чём другом думать не может. Да и с захваченными стволами что делать будем?

— С оружием разберусь, — успокоил я товарища. — Краснов мне дал адресочек. Сегодня же все ящики туда отвезу. Пойдём-ка с народом потолкуем…

Столы для «совещания» были накрыты по всем местным правилам: с выпивкой и закуской. Сразу к делам приступать не стал и для начала деревенским душегубам дал пропустить по паре стаканов самогона. Естественно, закатил бравурную речь, в которой похвалил всех выживших в московском рейде. Пообещал скорые дополнительные золотые горы и лишь после этого перешёл к главному.

— Ну что, братва? Небось, хотите получить свой навар?

— А то ж! Понятное дело, хотим! Давно пора! Не томи, господин Жук! — сразу же откликнулась публика на этот животрепещущий вопрос.

— Всё будет! — успокоил я народ. — Разделим поровну и по справедливости! Но лучше потерпеть чуток. Ружьишки я сегодня забираю — есть на них покупатель. Сделка не быстрая, но барыш обещаю хороший. Предлагаю тогда все деньги сразу и поделить. Чего кусочничать да по сто раз подсчёты вести? Много и сразу все получите. А потом ещё одно дельце замутим… Ох, как замутим! После него никогда в жизни работать не придётся!

После долгих сомнений местное общество всё же пришло к выводу, что готово чуток потерпеть. Тем более всё равно деньги тратить пока негде.