— Государственный переворот, — перебила его Ярина. — Свергнуть самого себя или отказаться от большей части власти хочет, отдав управление Российской империей в руки Думы, Сената или иного другого сборища политических горлопанов. На избирательной основе, конечно. Тут же между всеми сильными аристократическими Родами начнётся настоящая грызня, плавно переходящая в гражданскую войну. Я уверена, что многие ни перед чем не остановятся, лишь бы занять главенствующие места в новом органе управления страной.

— Вряд ли, — возразил ей Аничков. — Тогда император перед Великим Размытием потеряет большинство рычагов влияния и сам станет заложником ситуации. А она может повернуться неожиданной стороной.

— Зато начавшийся хаос полностью парализует государство. Тёмному Князю это только на руку, — с жаром возразила княгиня. — Но сейчас главная проблема заключается не в планах Павла, а в том, что мы ничего их подготовке противопоставить не можем. Лишь только открыто рыпнемся, сразу же обозначим своё участие. После этого долго не проживём.

— Чё ж не можем? Можем и противопоставить, — задумчиво проговорил Беда. — Диверсии, например. В ключевых узлах железной дороги рванём полотно и застопорим перемещение войск. Транспортный коллапс — это хорошая причина задержаться войскам на своих прошлых позициях.

Неделя уйдёт на восстановление железной дороги. Ещё неделя на нормализацию расписания движения поездов и эшелонов. Император явно торопится, поэтому даже такая отсрочка может навредить его планам.

— А это мысль! Так мы оставим на месте часть боеспособных войск! — довольно воскликнул Хаванский. — Сколько времени уйдёт на подготовку диверсий?

— Неделя примерно. Быстрее вряд ли получится.

— Почему так долго?

— Потому что, — стал объяснять опытный спецназовец, — взрывы должны произойти в одно и то же время по всей империи. Если устроить их вразнобой, то Тёмный Князь всё сразу поймёт, и ключевые железнодорожные развязки будут охраняться похлеще государственной казны. А тупо взрывать обыкновенное полотно — это что мёртвому припарка. Пустят поезда по дублирующей ветке в обход, а сами рельсы за денёк новые проложат.

— Получается, — проговорил я, — что студентам всё равно придётся покинуть столицу. До послезавтра диверсии организовать не сможем.

— Получается, — кивнул Беда. — Но… Быть может, это и к лучшему. Мы не знаем, что собирается сотворить с Петербургом император. И если он почувствует, что студенты могут помешать его планам, то просто уничтожит вас в городе. Так мы потеряем отряд прикрытия и до Великого Размытия новый точно подготовить не сможем.

Время до отъезда превратилось в череду нескончаемых встреч и дел. Вместе с Анной Юльевной и Драконом мы мотались по всей столице, экипируя и нелегально вооружая всех студентов кафедры Лингвистики, а также создавая условия контрабандного провоза оружия для других кафедр. Начинается самый настоящий блудняк, как говаривал Витёк Голый, и отправляться «пустыми» нам смертельно опасно. Был большой искус распотрошить склад с карабинами Булкина, но после долгих споров мы отказались от этой идеи.

Последнюю ночь перед отправкой я провёл дома вместе с Верой. Мы любили друг друга, будто больше никогда не увидимся. Предчувствие огромной опасности оголило наши нервы и души, и мы переплелись ими, как тогда, во время слияния. Потом долго молча лежали, глядя в потолок.

— Я сейчас вспомнила нашу первую встречу, — тихо проговорила Вера.