- Князь Людогаст и каган Селибур уже прибыли, - поведал говолянскому князю купец. – По торгу идут слухи, что Селибур заручился поддержкой великого князя киевского и всей Руси Ингера.

- Только этого нам и не хватало, - усмехнулся Тугомир.

- Так и я о том же, князь, - горестно вздохнул Удо, вытирая белым как снег полотном обширную лысину. – Киевлянам и новгородцам палец в рот не клади и без того они уже весь торг на побережье к рукам прибрали. Золото у них, серебро у них. Почти все товары из Византии и из иных дальних восточных стран тоже при их посредничестве к нам попадают. Мне рабби Иегуда недавно жаловался, что итильский купцы в большой обиде на киевлян и новгородцев. А царь Хазарии Аарон грозился спрос учинить великому князю Ингеру за бесчинства, творимые его людьми на водных путях.

- Пусть собачатся, - махнул рукой Тугомир. – Дела это дальние и нас совершенно не касаемые.

- Ох не скажи, князь, - покачал головой Удо. – Слухи идут, что король Генрих собирается на нас войною. Швабы, баварцы и саксы недовольны тем, что все портовые города находятся в руках славян и рвутся исправить положение.

- Пустое, - поморщился Тугомир. – У Генриха и без нас забот хватает. Он спит и видит себя императором. А корону Карла Великого ему искать придется не у нас, а в Риме.

В замок ободритских князей Тугомир отправился утром следующего дня. С собой взял только двух ближних бояр да трех дружинников. Все при мечах, но без брони. Оно и в мечах никакой надобности не было, но здесь не о пользе речь, а о чести. Пока шел по Микельбору все плечи отбил о встречных-поперечных. Уж больно многолюден стольный град ободритов. И кого тут только нет. Своих, славян, едва ли половина, а от пришлых аж в глазах рябит. И швабы тут, и фризы, и саксы, и алеманы, и греки, и арабы. Такая разноголосица кругом, что у непривычного человека уши вянут. И каждый норовит толкнуть владетельного князя. Мечники даже голоса сорвали, облаивая невеж, а с тех все как с гуся вода. Родной Тугомиру Бранибор много тише будет, да и людей в нем раз в десять поменее. А чужих так и вообще почти нет. Ну разве что саксы. Так тех саксов прежде за чужих в славянских землях не держали. А ныне у них все по другому. И главное отличие – вера. Тугомир христианских проповедников гнал из родного города нещадно, а здесь в Микельборе их, похоже, привечали и даже храмы дозволяли строить для вознесения молитв. А с чего бы тому богу помогать своим печальникам, коли они ему не жертвуют ни добром, ни кровью?

Княжий замок у ободритов хорош, Тугомир даже языком прицокнул на него глядя. По слухам, был он построен еще сто лет назад при князе Трасике. О том Трасике в Микельборе уже и помину нет, а замок стоит как новенький. Все-таки камень много надежнее дерева будет.

- Ингер Рерик кем князю Мстивою доводится? – спросил Тугомир у всезнающего боярина Чеслава.

- Родовичем, - с охотою откликнулся боярин. – Прежде Микельбор Рериком и звали, это его уже князь Трасик переименовал. При Людовике Благочестивом это было.

- Знаю, что родовичем, а в каком колене?

- Может в пятом, а может в четвертом, - пожал плечами Чеслав. – Хотя, возможно, в третьем. Ингер сын Воислава Рерика, который князю Трасику доводился братичадом. А Мстивой внук Сидрага, который сменил Трасика.

- А что с Трасиком стало?

- Так убил его Сидраг на Калиновом мосту.

Страшные дела порой творятся в мире этом и, наверное, в мире том. Тугомир не стал бы ворошить прошлое, но нужда заставляла. Рассказ Удо о новых союзниках кагана Селибура запал ему в память.

- Узнай, что они за люди и зачем к нам пожаловали, - обернулся князь к Чеславу. – А мечникам прикажи, пусть потолкаются по торгу да расспросят новгородцев и киевлян.