- Граф Зигфрид ждет от тебя вассальной клятвы королю Генриху, князь Тугомир. Хватит вам наособицу жить.

Танкмар чисто говорил на вендском наречии, да и обликом ничем от славян не отличался, а потому, наверное, Тугомир никак не мог поверить, что перед ним чужак. Бабкой Танкмара была лужицкая княжна Володрада, и, наверное, именно от нее он унаследовал большие и поразительно синие глаза.

- Скажи графу Зигфриду, что говоляне не кланялись даже франкским императорам, так с какой стати нам идти под руку саксонского герцога, будь он хоть трижды король.

Бояре и старшие дружинники, стеной стоящие за спиной князя, засмеялись. Танкмар насупился:

- Это твое последнее слово, благородный Тугомир.

- Последнее, благородный Танкмар.

Сестричад Зигфрида водрузил на голову шлем, который вовремя разговора держал в руке, и легко запрыгнул в седло. И уже в воротах он обернулся и крикнул Тугомиру:

- Зря упрямишься, князь. Саксы не уйдут от твоего города с пустыми руками.

Ночью в город пробрался гонец от князя Никлота. Долечане уже выступили в поход и к утру должны были подойти под стены Бранибора. Тугомир вздохнул с облегчением. Князь Никлот проявил, надо отдать ему должное, редкостную расторопность. Кроме долечан под его рукой были еще и укры, здраво рассудившие, что в нынешней ситуации можно высидеть разве что хомут на собственную шею. Гонец уверял, что объединенная рать долечан и укров насчитывает в своих рядах пятнадцать тысяч пеших и три сотни конных воинов. Бранибор без труда мог выставить три тысячи ополченцев, еще столько же ратников, набранных в Говолянской земле, должен был привести к городу боярин Чеслав. А если к ним прибавить конную дружину князя Тугомира в триста человек, то славянская рать не уступит рати саксонской.

- Надо выходить за стены, - подсказал боярин Венцелин. – С такой силой мы сумеем одолеть саксов и в чистом поле. Иначе они сядут в осаду и начнут разорять окрестные городки и села.

Тугомир понимал это и без советов Венцелина, но и сомнение было. Саксы опасные противники, большие мастера как пешего, так и конного боя. Оружием и бронью они славянам тоже не уступят. Одолеть-то их Тугомир с Никлотом возможно и одолеют, но крови придется пролить немеряно. Конечно, говоляне могли бы месяц-другой посидеть за крепкими стенами, пока у саксов от мороза носы не подмерзнут, но вряд ли долечане и укры согласятся все это время стоять в чистом поле или прятаться по окрестным городкам. Нет уж, коли собрали такую большую рать, то надо бить и бить не мешкая, иначе у людей запал может начисто пропасть.

- Решено, - обернулся Тугомир к гонцу. – Скажешь князю Никлоту, пусть атакует саксов с рассветом. Боярин Чеслав ударит им в бок, а мы из Бранибора – в спину. Главное, не дать легионам выстроиться в фалангу. А конных у графа Зигфрида меньше, чем у нас.

С первым лучом солнца князь Тугомир был уже на стене. В стане саксов затухали разведенные на ночь костры. Сонные легионеры ходили меж шатров, не чуя беды, а сигнал тревоги зазвучал только тогда, когда рать князя Никлота вынырнула из предутренней мглы в тысяче шагах от сонного лагеря. Князя Тугомира смущал лес, расположенный у саксов за спиной. Давно его следовало извести под корень, но все как-то руки не доходили. Впрочем, от того леса до стана было не менее двух тысяч шагов, а может и того более. Даже если саксы спрятали там конных, им придется преодолеть немалое расстояние, а за это время фалангу саксов вполне можно в грязь втоптать. Боярин Чеслав расположил свою трехтысячную рать как раз там, где и договаривались. То есть между лесом и саксонским станом. Саксы его, конечно, видели, но почему-то мер никаких не приняли, видимо просто не успели.