— Ну, проходите, чего на пороге столпились, — она добродушно улыбнулась, и сеточка морщин вокруг её глаз стала ещё глубже. — Развлекайтесь, молодёжь. Только ничего мне не сломайте, я спать собираюсь. Но уши у меня чуткие.

С этими словами и с такой хитрой ухмылкой, будто она знала о нас всё и даже больше, старушка развернулась и, шаркая стоптанными тапочками, скрылась в своей комнате. Я остался один на один с двумя хихикающими фуриями.

— Пойдём! Скорее пойдём наверх! — Рин схватила меня за правую руку.

— У нас столько всего тебе нужно рассказать! — Рэн тут же вцепилась в левую.

Как два маленьких, но на удивление мощных урагана, они потащили меня по лестнице на второй этаж, в свою комнату. Здесь, кажется, время остановилось. Тот же очаровательный беспорядок, те же плакаты со смазливыми мальчиковыми группами на стенах, те же мягкие подушки, разбросанные по полу. Сам воздух был пропитан ностальгией, запахом девичьих духов и тайных воспоминаний.

Не давая мне и секунды на то, чтобы прийти в себя, они без лишних церемоний завалили меня на кровать. Та жалобно скрипнула под нашим общим весом, и я оказался в ловушке. В очень приятной, ароматной и мягкой ловушке, потому что сёстры тут же нависли надо мной с двух сторон, подперев головы ладошками.

— Ну, рассказывай, Сенсей! — Рин прижалась к моему правому боку так плотно, что я отчётливо почувствовал упругость её груди через тонкую ткань футболки. — Как ты умудрился стать таким знаменитым? Мы видели афиши твоей игры! Это так невероятно круто!

— Весь университет гудит! Сценарист игр учится с нами! — прошептала Рэн мне в левое ухо, и её горячее дыхание обожгло кожу, заставив стайку мурашек пробежать по шее. — У тебя, наверное, теперь поклонниц — целая армия! Отбоя нет, да?

Их вопросы сыпались один за другим, не давая опомниться. Но это было только начало. Одновременно с вопросами их руки начали своё собственное, куда более наглое исследование. Тонкие пальчики Рин принялись медленно, одну за другой, расстёгивать пуговицы на моей рубашке. А рука Рэн, как бы невзначай, скользнула под край моей футболки и начала лениво вырисовывать какие-то узоры на животе, щекоча кожу.

Я был полностью дезориентирован. Мой мозг, обычно работающий как часы, сейчас отчаянно завис, показывая «синий экран смерти». Я пытался что-то отвечать, но получалось откровенно жалко.

— Как ты придумываешь такие откровенные сцены? — спросила Рэн, и её пальцы опасно приблизились к резинке моих джинсов.

— Эм… у тебя… у тебя очень нежные пальцы, — пролепетал я, за что был вознаграждён их дружным, заливистым смехом.

— А это правда, что твоя начальница — настоящая секс-бомба? — не унималась Рин, добравшись до последней пуговицы и запуская прохладные ладошки мне под распахнутую рубашку.

— Она… она очень требовательная… и… и у тебя такие мягкие волосы… — всё, мой мозг официально помахал мне ручкой и ушёл в бессрочный отпуск.

Я был в их полной, безраздельной власти. Две пары любопытных глаз, четыре хитрые руки и бесконечный поток вопросов, смешанный с тихим смехом и шёпотом. Это было похоже на сладкую пытку, от которой, по правде говоря, совсем не хотелось спасаться.

В самый разгар этого безумного, щекотного хаоса, когда я уже почти перестал соображать, Рин, приподнявшись на локте и заглядывая мне прямо в глаза, надула губки и спросила:

— Наверное, у тебя с такой работой совсем нет времени на личную жизнь? Бедненький наш Изаму-кун…

И тут я совершил ошибку. Фатальную, глупую, непростительную ошибку. Пытаясь вызвать хоть каплю сочувствия, показать, какой я несчастный и загруженный трудоголик, я выпалил первое, что пришло в голову:

— Да какое там! Мне начальница даже дурацкое домашнее задание дала, чтобы я вдохновение искал… а ещё спор с одногруппницами, мол, я не смогу их удовлетворить.