Я смотрел, а незнакомец тем временем встал со скамейки и скользнул за ратушу – плавно и медленно; с трудом верилось в то, что это человек, а не тень.

– Если не хочешь купаться, – сказала Каро, – сиди в домике, жри наркотики и занимайся самокопанием.

До этого дело не дошло.

Безделье, море, небо и полное отсутствие ответственности стало сказываться. Скука и разочарование отступили, на смену им пришло просветление. Подобного я не испытывал с тех самых пор, как подарил свою девственность Каро. Это чувство сочетало в себе облегчение, оптимизм и странную веру в доброту всего сущего.

Я поддался очарованию деревни. Забавно было чувствовать себя самой ленивой парой на всем побережье. Мы смотрели на море, играли в дурацкий гольф и скармливали деньги игровым автоматам. Я обнаружил нечто любопытное: чем больше мне было плевать на выигрыш, тем больше я выигрывал. Я получал ребячливое удовольствие от выхода из игры на пике удачи. Скудный выигрыш уходил на газету или шоколадку.

На третий день я рассказал Каро о своих чувствах. Мы как обычно шли по пляжу. Погода стояла ветреная, но сухая. Северное море подкатывалось прямо к ногам.

– Вот что странно, – заговорил я. – Я не чувствую вины за смерть Уоррена или твоего отца. Я думал, нас будет мучить совесть… Ни малейших угрызений.

– А потому, что они заслужили смерть, – легко отозвалась Каро. – Я же тебе говорила. Не стоит горевать по ублюдкам. Впрочем, особенно радоваться тоже не надо.

– Что-что?! Да ты прыгала от восторга, когда узнала, что твой отец помер.

– Ну да. С тех пор я многое переосмыслила. Теперь я ему больше сочувствую. Он понятия не имел, как обращаться с людьми. Хуже всего, что он никого не сделал счастливым. И сам это знал.

– Тебя он осчастливил своей смертью, – заметил я.

– Нет, Марк, – сказала Каро, целуя мою руку. – Ты единственный, кто способен сделать меня счастливой.

На обратном пути мы подошли к залу игровых автоматов, и Каро опустила монетку в автомат с предсказаниями. Из прорези выскочила карточка с пророчеством.

На этой неделе ждите размолвку. Вам есть что сказать, но, возможно, Вы скажете это не тому человеку. Вероятна вечеринка или семейное торжество. Хорошее время для начала проекта, плохое – для завершения. Ничего страшного.

Фраза «ничего страшного» меня зацепила. Я громко рассмеялся. Каро даже не улыбнулась.

– Надеюсь, ты не принимаешь этот бред всерьез, – спросил я.

– Да нет, – покачала головой Каро. – Просто я верю, что некоторые вещи предопределены.

– Тогда, выходит, ты веришь, что я вернулся, чтобы спасти тебя.

– Вот именно. Если бы не ты, отец женился бы на жирной заносчивой сучке, я осталась бы без денег, и Плохой Иисус трахал бы меня в задницу до потери пульса.

Я остановился и поглядел на нее.

– Значит, вот чем вы занимались?

До этой минуты мне удавалось держать ревность под контролем, теперь же слова Каро породили образ, который будет преследовать меня всю жизнь. Она заметила мою оторопь и поняла, что сболтнула лишнее.

– Извини.

– Надо было его тоже убить, – выдавил я сквозь зубы. – У меня ведь был шанс. Мог снести ему башку, и дело с концом.

Чтобы развеять мой гнев, Каро запела. Старая песня Дэвида Боуи – о том, как наполнить сердце любовью и не думать о прошлом. Я посмотрел на ее выцветшие волосы и блеклые глаза. Девчонка, с которой я встречался в школе, превратилась в киношную богиню. Я обнял ее так крепко, что почти переломил хребет.