– Я потрясен.

– Глупости, – рассмеялась Каро. – Не так уж это и сложно. А с чего бы? Кто пистолетами-то пользуется? Преступники, солдаты и копы.

Она привычно смазала движущиеся части пистолета, особое внимание уделив спусковому механизму.

– Самое сложное, – добавила она. – Сильно смажешь – не выстрелит. Мало смажешь, то же самое.

Каро собрала пистолет, вставила патроны в обойму. А я и не знал, что они у нас были.

Она прицелилась в холодильник и изобразила выстрел:

– Готов!

– Каро, – начал я, – будь добра, расскажи, как твои действия согласуются с позитивным отношения к окружающим.

Она проверила предохранитель.

– Если ты надеешься на лучшее, еще не значит, что не надо готовиться к худшему.

В дверь постучали. Открыли мы вдвоем. На пороге стояла приземистая женщина средних лет с длинными всклокоченными каштановыми волосами. На ней был потрепанный свитер и заношенные коричневые штаны. Простоватое мрачное лицо не предвещало ничего хорошего.

– Привет, – сказала она. – Вы новенькие?

– Да. – Каро улыбнулась.

– Джанет Матер, – представилась женщина и пожала нам руки. Ладони у нее были холодные, сухие и задубевшие. – Не могли бы вы что-нибудь сделать со своим садом? Я не шучу.

Когда человек говорит, что не шутит, мне сразу становится очень смешно.

– Простите? – переспросил я.

Только тут я заметил, что трава на лужайке стоит в человеческий рост, а газон основательно зарос сорняками.

– В соседнем доме никто не живет. – Джанет Матер попыталась улыбнуться, но получилась скорее зловещая гримаса. – Мистер Крегг – сосед через дом – ухаживает за тем садом и за своим. Вряд ли он станет заботиться и о вашем.

Мы прошлись с ней до ворот и полюбовались на плоды кропотливого труда мистера Крегга. Джанет махнула в сторону наших зарослей:

– Надеюсь, вы тут разберетесь.

– С какой стати? – поинтересовался я.

Джанет возмущенно отпрянула.

– Вероятно, вам это покажется странным, но мы, депутаты ратуши, гордимся своим достоянием! В тысяча девятьсот девяносто девятом году в конкурсе на самую ухоженную ратушу Англии и Уэльса мы заняли второе место! Даже малейший обрывок бумаги на парковке может создать плохое впечатление. Мы стараемся держать площадь в чистоте – для приезжих. – Она кивнула на нашу входную дверь – скрипучую и облезшую. – Я не прошу вас ремонтировать дом, хотя, видит Бог, это не помешало бы. Просто подстригите газон и подровняйте живую изгородь. Или кого-нибудь наймите.

Я уже собирался объяснить настырной особе, что договор аренды запрещает нам изменять состояние собственности и что сад – не ее убогого ума дело, как вдруг моя прелестная женушка выпалила:

– Конечно, мы все сделаем! Заодно уборку устроим!

Я смотрел на Каро и тщетно ждал острого словца. Каро улыбалась. Ее улыбка напоминала улыбку набожного христианина, которому кто-то признался, что иногда путает слова в церковном гимне.

– Вы у меня камень с души сняли, – уходя, бросила миссис Матер. – Буду очень вам признательна. – Она остановилась и внимательно изучила нашу машину (не особо чистую). – Кстати, мой сын Дейл моет машины. Очень благоразумный мальчик.

– Присылайте! – благодушно согласилась Каро. – Люблю благоразумных мальчиков.