— А, Кацу, — Йоко обернулась ко мне, и я мгновенно активировал своё демоническое зрение. Её тёмно-синяя аура полыхала, но не от гнева — от плохо скрываемого любопытства. — Как раз вовремя. Чоу призналась мне в ваших… творческих изысканиях.

Рио поспешно встал:

— Сано-сан, это всего лишь шутка! Мы не собирались…

— Рио, — перебила его Йоко, подняв руку, — я хочу услышать это от автора идеи. — Она перевела взгляд на меня. — Кацу, объясните мне, пожалуйста, что за глупую задумку вы придумали? Драконий терапевт? Серьёзно?

Я почувствовал, как все взгляды устремились на меня. Чоу слегка покраснела, Рио выглядел так, будто готов провалиться сквозь землю. Но аура Йоко… она не врала. Ей было интересно.

— Госпожа Сано, — начал я, подходя к доске с набросками сценария, — позвольте спросить: что самое сложное в работе с драконами?

— Они не слушаются, — ответила она без раздумий. — Гордые, упрямые, считают себя выше всех остальных.

— Точно! — я указал на неё пальцем. — И что делает обычный человек, столкнувшись с таким характером? Пытается приказывать, угрожать, подкупать золотом…

— И терпит поражение, — вздохнула Йоко.

— Именно! А теперь представьте персонажа, который не пытается покорить дракона, — я повернулся к доске и начал рисовать. — Он просто… понимает его. Видит в огромном, страшном звере того, кем тот на самом деле является — одинокую, непонятую сущность, которая веками пугает других, потому что не умеет по-другому общаться.

Банко фыркнула:

— Кацу, это же…

— Интересно, — неожиданно прошептала Йоко, и её аура вспыхнула ярче. — Продолжай.

— Драконий терапевт не сражается с чудовищем, — продолжил я, воодушевляясь. — Он садится рядом с ним, предлагает чай и говорит: «Расскажи мне, почему ты сжигаешь деревни». И знаете что? Дракон отвечает. Потому что за тысячи лет существования никто ни разу не спросил его об этом.

— И что же он отвечает? — Йоко подалась вперёд.

— «Потому что они строят дома на моей любимой полянке», — невозмутимо ответил я. — Или: «Потому что принцессы всегда кричат, а я не выношу громких звуков». Оказывается, большинство драконьих проблем можно решить обычным разговором. Переговорами. Компромиссами.

Рио медленно кивнул:

— И этот терапевт становится посредником между драконом и… императрицей?

— Не просто посредником, — я развернулся к Йоко. — Он единственный, кто может договориться с драконами. Потому что он их чувствует. Понимает их природу. И знаете, что самое интересное? Императрица, — я указал на Йоко, — при всей своей силе и власти, не может этого делать. Потому что она слишком… человечна.

— А он? — тихо спросила Йоко.

— А он чуть-чуть… иной, — я улыбнулся. — Достаточно человечный, чтобы сочувствовать, и достаточно… потусторонний, чтобы понимать магических существ изнутри.

— Получается, императрица зависит от него? — в голосе Йоко прозвучала заинтересованность.

— Да! И это её раздражает, — я рассмеялся. — Она привыкла решать всё силой, а тут появляется странный тип, который побеждает драконов… добротой и психологией. Можете представить, как это её бесит?

Чоу тихо хихикнула, а Йоко задумчиво кивнула:

— И между ними возникает… напряжение?

— Ещё какое! — подхватил Рио, уже входя во вкус. — Она его недооценивает, он её провоцирует, драконы их обоих достают, а зрители не могут понять, кто кому больше нравится — императрица терапевту или наоборот.